Все вместе и расселись. Больше никто ко мне не подходит. Рисковать никто не хочет. Даже не представляла никогда, что прятаться буду за спиной нашего администратора, боялась её всегда. А сегодня она мой щит. Без неё не вытянула бы всё это, и без Венера.
Душа дико боли. В клочья просто разорвана.
Руки к груди прижимаю, чтобы не так больно было, отворачиваюсь в окно, наблюдаю, как самолёт заходит на взлётную полосу. Побыстрее бы уже взлетели. Оставить хочется всё здесь и забыть…
Нам лететь почти двое суток, с двумя пересадками: в Дубаи и в Джакарте.
Надо отдохнуть обязательно. Иначе не выдержу.
Венер укладывает меня, накрывает двумя пледами. Я холодная, как ледышка. Никак согреться не могу.
— Налей ей чуть-чуть коньячку, — Зубайда передаёт Венеру бутылку Hardy.
Ничего себе у нас администратор гурман. Я даже в себя немного пришла от этого открытия. Я не очень хорошо разбираюсь в алкогольных напитках, но папа Пети, большой знаток и ценитель. Когда мы гостим у них, он всегда меня утаскивал в свои погреба и долго и подробно рассказывал о своих приобретениях.
А ещё и попробовать мне всё это наливал.
Хорошие они у него. Очень их люблю.
Hardy мне даже нравится. Знаю этот коньяк. Его конечно лучше в бокале употреблять и после еды, в качестве дижестива, но даже без бокала, сейчас, аромат распространяется невероятный.
Венер наливает мне в одноразовый стаканчик. Не пожалел. Плеснул от души.
— Пей давай, страдалица наша.
Не стесняйся, все свои. Сколько не выпьешь, я допью.
Я глянула на Зубайду: ни один мускул на её лице не дрогнул. Показалось только, что глаза её смеются. Может она не такая уж и зануда?
Вдохнула в себя аромат ванили, сливы и печёного яблока с корицей и сделала большой глоток. Не смакую сегодня, как меня папа учил, да и за «ножками» на одноразовом стаканчике не понаблюдать.
Коньяк обжигает слизистую, но тут же наполняет меня своим теплом и насыщенным ароматом грецкого ореха, гвоздики, дуба и душистого перца.
Тепло приятной волной растекается по телу.
Допить всё не смогла. И глотка хватило. Отдала стакан Венеру.
Он не глядя, опрокидывает в себя всё, что там осталось и садится рядом.
— Попробуй уснуть, отдохнуть тебе надо. Я откину кресло, как только взлетим. Пушиночка наша — пристёгивает меня и поправляет пледы.
Закрываю глаза. Но уснуть не получается.
Проваливаюсь в какое-то забытьё.
