О которой буду вспоминать ещё очень и очень долго и о которой когда-нибудь я расскажу своим детям.
Я думала, что мы уедем из Токио и самое большее на что рассчитывала — это встретиться с ним перед нашим вылетом домой. Но он сказал, что Япония не Россия, она не такая большая и очень-очень быстрая. А он любит скорость и приедет ко мне в любой город.
И он приезжал…
И мы с ним гуляли по ночным улицам городов, перекусывая в ночных кафешках, где я знакомилась с уличной японской едой. Ходили в рестораны, которых здесь было великое множество, и были они не только японскими, вопреки всеобщему мнению.
Он водил меня в такие заведения, о которых я может что-то и слышала, но никогда даже не планировала побывать. В некоторых из них было очень откровенно и даже немного стыдно, но интересно. Петя меня и в обычные ночные клубы очень редко выводил, а уж что говорить про заведения с пикантными и откровенными программами, про такие я типа даже и не слышала никогда.
Мы с ним поднимались к действующим вулканам, закапывались в горячие пески или просто бродили по пляжу, болтая ни о чём.
Любовались закатом с моста, который построил маг, в городе Сага, ради которого специально гнали за сотни километров, чтобы провести на нём несколько минут и потом вернуться обратно.
Когда спускались по тёмному тоннелю в ад, в буддийском храме, я крепко держала его за руку.
Когда плавали посмотреть на водоворот Наруто, в самый пиковый момент, который только можно было поймать в это время года, я не отрываясь смотрела на бурлящую, морскую пучину, в которую мы неслись на всех парах, а он всё это время, не отрываясь, смотрел на меня.
Мы катались на мотоцикле и он крепко прижимал мои руки к себе, а я визжала как ненормальная, упиваясь скоростью, ветром и какой-то дикой эйфорией махом обрушившейся на меня. Сильнее прижималась к нему, прячась от ветра, а он ещё крепче прижимал мои руки к себе и гнал с бешенной скоростью, от которой напрочь сносило крышу…
Он был высоким, гибким, с длинными чёрными волосами, которые он собирал в небрежный пучок или просто завязывал в хвост.
И с пронзительным взглядом, раскосых, почти чёрных глаз.
Когда он начинал меня просвечивать своим взглядом, чуть наклоняя при этом голову, как это, наверное, свойственно всем высоким мужчинам, я не выдерживала и отворачивалась. Он сразу менялся и становился мягче, нежнее и понятнее.
Он ни о чём меня не спрашивал. Я ничего ему не рассказывала и тоже ничего у него не спрашивала.
