Я сбежала! Предварительно брызнув маньяку в лицо лаком сильной фиксации.
- Только до парка, - предупредила, садясь.
- Да я понял, - бросил ты, заводясь, и напомнил, - Держись за меня.
Я неловко прижалась к спине. И от неги, сбежавшей по телу, вздохнула. Отчего-то мне было приятно сидеть, ощущая себя одним целым с тобой. С другими такого ещё не случалось...
Мы ехали долго. Или время замедлило бег? Я иногда закрывала глаза, ощущая, как воздух скользит, огибает, пытаясь пробраться меж тел…
- Где тебя высадить? – крикнул ты через плечо.
Я очнулась. Ответила:
- Тут, - и указала на лавку.
Конец лета уже отбирал по крупицам тепло. Ночи стали прохладными. И темнеть стало раньше. Я сползла на асфальт, отряхнулась.
- Спасибо, - сказала, взглянув на тебя.
Ты молчал. Но глаза говорили без слов. Лаконично и сдержанно. Мол, тебе всё равно. Ты всего лишь подвёз «по-соседски».
«И даже не спросишь, кого я тут жду?», - подумала разочарованно. А ты не спросил и уехал. Правда, после рассказывал, что долго меня караулил, блуждал в темноте, меж деревьев.
То-то мне было не по себе.
А тогда ты уехал! А я, вместо «Катькиных басней» слушала голос, звучащий в моей голове.
«Да кто он такой?», - твердило моё подсознание. Соседский парнишка. Болван! Раз не может освоить нормальный подкат. Но взгляд… осуждающий, дерзкий, не выходил у меня из головы. Будто сам факт пребывания рядом со мной нарушал очень важный аспект твоей жизни.
Дома в тот вечер чинили разборки. Проблемы отцов и детей в этот раз не касались меня. И оставили поздний приход незамеченным.
- Я что должна содержать вас обеих? – вопрошала бабуля.
Она была медсестрой в поликлинике. А мама была безработной.
- Я устроюсь! – возражала ей мать.
- Куда? – бабушка тяжко вздыхала.
Мама отметилась в разных профессиях. Но лучшей всего ей давалось «рыбалка». И где бы она ни была, никогда не искала мужского внимания. Оно приходило само!
- Да хоть бы кассиром, - ответила мама.
- Кассиром? Так ты же считать не умеешь! – смеялась бабуля.
На что мама бросала:
- Умею.
- Умела бы, так не осталась бы с голой жопой, - слышался бабушкин голос, - Прежде, чем от мужика уходить, нужно думать.
Тут я была с ней согласна! В спальне, где выросла мама, теперь ночевали вдвоём. Жались друг к другу «валетом». В то время как бабушка привольно спала в большой комнате. Со шкафом, балконом и зеркалом. И всем своим видом давала понять, что сделала нам одолжение.
Мама пришла, чуть помедлив. Легла и включила ночник.
- Аня, - шепнула.
