Будешь видеть со сцены пустующий ряд. Ты расстроишься. Хотел на попятную, но Саня меня заболтал.
- Слушай, опять барахлит, не посмотришь?
- Да не вопрос, заезжай, - я поправил букет, «причесал» его к встрече с любовью.
Ты появилась с охапкой покруче. Несколько прочих букетов затмил тяжеленный, из роз. Я покосился на свой. Лучше бы взял хризантемы. Говорила флористка, бери!
Вместе с тобой шли ещё две особы. Та самая «мамочка» сразу же стала шутить. Они наблюдали, как ты обнимаешь меня. От тебя пахло так… по-другому! Духами и розами.
Запах нравился, но я предпочёл не дышать.
- Ты не злишься? – спросила на ушко.
- За что? – я забыл о стеснении.
Глаза у тебя были влажные. Слишком высокая «доза» эмоций, тебе не по силам такое. Я испугался, вцепился в тебя.
- Ну, - ты прикрыла глаза, - За тот поцелуй.
Я выдохнул:"
"- Злюсь, ещё как! - хотя на самом деле забыл на мгновение, - Я потом накажу тебя, - обещал.
- Точно? – ты улыбнулась сквозь слёзы.
И мне так захотелось тебя целовать. Стереть с твоих губ чью-то «метку».
Сказать всему миру – моя, ты моя! Никому не отдам. Мы слились, присосались друг к другу. Словно пьяные. Я разделял твой успех. Разделял твою ношу. Я тебя раздевал…
- Эй, ну харе! – послышалось Женькино.
Кофточка съехала с плеч, ты натянула обратно. Мы прижимались друг к другу, и я понимал – это ты. Я простил тебя, слышишь?
Лёлька пристала к актрисам, а Ника, державшая этот букет, вдруг сказала:
- Ань! Тут типа открытки. Наверно, тебе.
Парни стали искать «оправдания». Только я промолчал.
Наши руки разжались. Ты укрылась в гримёрке. Мне захотелось ворваться туда…
- Что там было написано? – обратился я к бывшей.
- Где? – Вероника смотрелась в карманное зеркальце.
- Ну, на открытке на этой, - поторапливал я.
Она усмехнулась:
- Признание в любви.
- Да ладно тебе! – я одёрнул.
Она продолжала подкрашивать губы. Вазюкать измазанной в красное кисточкой. Я схватил её за руку:
- Гонишь.
Выдержав хватку, она подняла на меня озадаченный взгляд:
- Да поздравления! Блин, отпусти!
Я отпустил:
- А точнее?
- Да я не успела понять! – заартачилась Ника, - Чё-то там про дебют.
- От кого? – призадумался я.
- Да ясно от кого, - манерно ответила Ника, - От того режиссёра. Саранского. Типа он же её наставлял.
- Что делал? – бросил я машинально.
- Ну, учил, - сказала она по-другому, но оттого смысл её слов не менялся.
Я вспомнил Сперанского. Его физиономию на афише. Твою главную роль. Твои пробы… Я втянул носом воздух и тут же себя осадил.
