Только дайте шанс, умоляю!
Абашев подходит ко мне. Высокий, тело атлета. Нависает, давит своим физическим превосходством. Чувствую себя песчинкой рядом с ним.
Продолжает внимательно меня разглядывать, при этом его лицо непроницаемо. Невозможно понять, услышал ли он меня, хоть крупицу моей боли. Возможно ли тронуть его душу? Раньше мне казалось, что да.
– Я умоляю вас о пощаде!
– Ты правда считаешь, что я такой идиот что поверю? Думаешь, похлопаешь тут глазками и это все исправит? – произносит хрипло.
– Нет, я же сказала, мы заплатим.
– Твой брат испортил репутацию моей фирмы. Очень сильно. Он мошенник. Я не хочу ничего о нем слышать.
– Он ничего не делал!
– Хочешь взять его вину на себя? Или предложишь что-то интересное? Пожалуй, я бы посмотрел на представление. Как насчет проползти по моему кабинету на коленях? Возможно, тогда я бы убедился в твоем раскаянии? – произносит низким грубым голосом.
Цепенею. Подобной жестокости я точно не ожидала.
Вспыхиваю, чувствую, как щеки горят уже нестерпимо.
Кажется, у меня температура. Что за бред несет этот ненормальный?
Но, взглянув в черную огненную бездну глаз, вздрагиваю. Словно под гипнозом, опускаюсь на колени. Меня охватывает чувство полной безнадежности.
– Хм, теперь стало интересно, – произносит Абашев обманчиво мягким тоном.
От паники перехватывает горло. Что же я наделала? Зачем пришла сюда?
– Значит, ты готова на все? – внезапно, жесткие пальцы зарываются в мои волосы, грубо сгребают в их кулак.
– Посмотри на меня, – больно тянет, заставляя поднять голову, посмотреть ему в лицо.
– Ты правда решила, что твоя милая мордашка и пухлые губки помогут забыть о паре миллионов долларов? Такого о себе мнения?
Меня душит стыд от его грубых намеков, трясет от страха. Как сильно ненавижу его в эту секунду! Чертов псих! Считает, что ему принадлежит весь мир, если у него есть деньги?
В то же время озвученная сумма пугает до колик в животе.
– Пожалуйста, умоляю вас… не надо… Отпустите!
Вместо этого Карим вдруг резко хватает меня за плечи, ставит на ноги и одновременно расстегивает молнию у меня на спине.
– Хочу рассмотреть товар поближе,– рычит, а меня захлестывает паника. Забываю зачем я здесь, теперь на первом месте только инстинкт самосохранения! Как этот человек смеет так обращаться со мной? Трогать меня, срывать одежду… Он сам уголовник!
И я добровольно явилась в его лапы. В уголках глаз от бессилия выступают слезы. В самом жутком ночном кошмаре не могло привидеться.
