Когда я опустилась на сидение за их столиком, когда посмотрела обоим в глаза… Так и не пойму, что именно пустило ту нервно-будоражащую дрожь по моим позвонкам? Ее удивленный взгляд, или то, как резко он убрал от нее руки, не имея возможности спрятать страх, вспыхнувший в карих глазах?"
"– А зачем ждать, можно и сейчас спросить, да, Паш? Раз так совпало, и волею судьбы мы оказались в одном месте…
Каждое слово, будто пропитанная ядом стрела вонзалось в него. Удивление. Страх. Неверие. Он был в замешательстве, а я готова была разорвать его на куски.
– Паша, кто это? – тонким капризным голосом, она смотрит на него как на своего спасителя.
Она была омерзительна в своем лицемерии и в своей дешевой актерской игре. Мне хотелось схватить ее за шкирку и впечатать несколько раз в поверхность стола, так, чтобы на нем остался след от ее искаженного в испуге фейса. Это был бы лучший способ, позволивший стереть с ее лица ту надменность, с которой она сейчас смотрела на меня.
– Кошечка моя, а ты не знаешь кто я? – голос низкий, сорванный.
Я и сама его не узнаю. – Не запомнила лицо девушки, рядом с его детьми? Той, что на фото в рамочке у монитора компьютера? Или хочешь сделать вид, словно не запомнила?
Бесстыжие, наглые глаза выдают ее. Ни грамма сожаления или страха, она получает истинное удовольствие от происходящего.
Когда-то слышала такое выражение, что измена, пойманная «по горячему следу», дает полную индульгенцию на действия любого характера, если, конечно, они не противоречат положениям уголовного кодекса нашей страны.
И в какой-то момент, я решила: Да какого черта? Стоит ли строить из себя великодушие и гордость, общаясь с этой тварью?
Когда я резко хватаю ее запястье, она вздрагивает, теряя былое самообладание. Кольцо на ее пальце красивое, слишком дорогое для того, чтобы их отношения были легкой интрижкой.
– Что вы делаете?! Не трогайте меня…
– Кортье, – когда я поднимаю глаза на мужа, понимаю, что он успел прийти в себя. Злится, а я еще больше. Кольцо не меньше трех сотен стоит.
– Марго… успокойся… – предостережение в его голосе словно пущенный по венам ток.
– Паша, скажи ей! – хнычет, глядя на моего мужа со слезами в уголках глаз. Она такая нежная и беззащитная, и это злит так сильно, что взор застилает пеленой. Резко потянув на себя, хватаю ее за волосы, наклоняя к столу.
– Может мне сломать ей руку? А? Может тогда запомнит, как я выгляжу? – поднимаю глаза на Пашу. Он резко подается вперед и хватает меня за локоть, давит на него.
