Еду домой и принимаю душ. Слава с дочкой ещё не пришли. Интересно, сегодня она ночевала в нашей спальне или нет? Намерен закончить её обиды, потому что хочу вернуться к нормальному общению.
«Тики-так, Дениска. Время на исходе», - приходит грёбанное сообщение. Да чтоб тебя. Я совсем забыл об этом дерьме.
Слава и Зойка возвращаются, а я чувствую себя приговорённым. Дался мне этот чёртов «Эдельвейс». Но что-то не отпускает, и внутри торгуюсь сам с собой.
- Слава, поговорить надо! – говорю, как только вижу её, и ощущаю, что напрягается всем телом.
- Срочно? – интересуется.
Да, срочно. Срочнее некуда, но раздумываю над ответом.
- Мне надо Зойку искупать и покормить, - говорит. Ну да, не стану же хватать её и приказывать, чтобы она шла удовлетворять Крылова. Но только думаю об этом, как хочется грохнуть обоих.
«Тридцать минут, и предложение уходит Даниловой».
С…ка.
Сжимаю телефон, рыча. Не могу усидеть на месте. Да пошёл он. Пусть подавится всем, что имеет. Захлебнётся собственным дерьмом.
Сдохнет среди хреновых многоэтажек. Но вместо этого отвечаю.
«Я согласен».
Глава 19. Слава
Смотрю на вино, разлитое по бокалам, и чувствую подвох. Это мы сейчас будем отмечать мою беременность? Напряжена, потому что в этой липкой паутине лжи сложно расслабиться. Он врёт мне, я ему. Чудесная у нас семья выходит, ничего не скажешь.
Зойка отправлена в кровать, а я, будто приговорённая к смерти, сижу за столом на кухне, где некогда чувствовала себя хозяйкой, и чувствую волнение. Да говори уже, чёрт бы тебя побрал!
- Что за повод? – интересуюсь, смотря на янтарное вино в моём бокале.
Люблю сухое. Сладкое – не мой вариант. Женский, не спорю, но я ближе к чему-то более терпкому. Локти на столе, тереблю в пальцах салфетку, пытаясь себя хоть чем-то занять.
- Разве нужен повод встретиться на кухне с собственной женой?
Его рука тянется к моей, но я тут же откидываюсь на спинку стула, не давая воссоединиться нашим ладоням.
- Ты не можешь избегать меня! – звучит его голос, но нет в нём угроз.
Будто реально этот человек решил поговорить по душам и прийти к тому, что мы можем быть счастливы, если я смирюсь с его предательством.
- Я сижу здесь, так что не избегаю, - отвечаю на это. Формально права. Что до нежностей – увольте, его паучьи лапки не станут трогать меня по моей воле.
- Слав, - он двигает стул, и тот противно скрежещет по кафелю, отчего невольно кривлюсь. Приходит ощущение, что всё же Алёнушка ему ничего не сказала.
