Пока он ещё не мой, и сделка была только на словах. Он своё держит, но кто знает, где та грань, за которую не стоит выходить.
- Так лучше, - опускает глаза, принимаясь читать.
У него может быть сотня юристов, но всё равно предпочитает всё просматривать сам. Молча наблюдаю за нахмуренным лбом и приставленными пальцами к губам. Сосредоточен, серьёзен. Сейчас он Крылов другой: тот, кто заработал бабла на всём. Перелистывает страницу за страницей, пока в кабинете гнетущая тишина. А я жду, когда дойдёт до важного пункта.
- Всего 3 процента? – усмехается, поднимая на меня глаза. – Дениска, чего так мало? Ставь 20!
Он швыряет на стол бумаги, закидывая ногу на ногу, и обхватывая подлокотники большими ладонями. Теми самыми, которыми вчера лапал мою жену. Подкатывает тошнота, и не уверен, в чём именно причина.
- Просто не надо болтать, вот и всё, - говорю спокойно. Он должен видеть холодность и расчётливость в моих поступках, хотя внутри всё колотится о рёбра. Дать гневу выйти за пределы? Только идиот может поступить так.
Назад дороги нет, я закрою свою эмоции.
- А если я уже?
Сучий сын криво усмехается. Кажется, даже глаза издеваются над мной и ржут, обрамлённые ресницами. Они прищуриваются, будто в улыбке, и делаю глубокий вдох. Он скоро уйдёт, а контракт останется. Нужно вытерпеть немного.
Если я его сейчас грохну, сколько мне дадут?
- Это блеф, - отвечаю через зубы.
- Или правда.
Он поправляет печатку на пальце, а я пытаюсь определить степень вранья.
- Сделки не будет? – играет на моих нервах, а мне хочется вскочить, схватить его за волосы и долбануть об стол, чтобы скрепить кровью наш договор.
Но, конечно, я этого не делаю.
- Я думал, ты человек слова, - говорю вместо этого.
- Я думал, ты не дашь в пользование свою жену.
Резко дёргаюсь, но тут же торможу, сжимая все имеющиеся мышцы в теле. Гнида играет на моих чувствах.
- Ты пришёл, чтобы поговорить об этом? – шиплю в его сторону, сдерживаясь из последних сил.
- Какой-то ты сегодня нервный. У меня есть отличный специалист, она тебя расслабит.
Тебя какого хера вчера не расслабила? Но тихо, тихо. Дышу, поглощая огонь внутренностями.
- Ладно, - идёт на мировую. Только знаю, что мы оба друг другу нужны. – Я пошутил. Никому не говорил. Но у меня тоже условие.
Слышу какой-то шум за дверью, если пожар – нас обязательно предупредят, всё остальное неважно. Какой-то скрип или плач. Они там что, музыку врубили? Уволить всех к чертям собачьим.
- Даю тебе три месяца на продажу «Эдельвейса».
