Ну-ну, — думаю я. — Как раньше уже не будет никогда. Но что нас ждет дальше вообще непонятно. Мы еще какое-то время разговариваем и прощаемся.
Проверяет, чем я занимаюсь. Интересно, а следить за мной он никого не нанимал? Внезапная догадка окончательно приводит меня в себя. Ведь не зря же он позвонил сразу после того, как Паша побывал в гостях.
Тааак. Если он решил следить за мной, нужно быть аккуратнее. Иначе все мои планы коту под хвост.
На всякий случай я выглядываю в окно: проверяю, нет ли каких подозрительных машин во дворе или людей на скамейке.
Но вроде все чисто. Я успокаиваюсь.
Хорошо, что сегодня никуда не надо. Вчерашний шопинг просто добил меня. Я потратила все силы на него. Поэтому надо восстановиться. Иду принимать ванную с морской солью.
Глава 17 Алина
Мой любимый и не любимый город. Хотя нет, точно нелюбимый. Я не люблю Ярославль.
Все мое детство прошло здесь. В этом старейшем и красивом городе. Но я его не люблю.
Иду по знакомым улицам. Невысокие дома навевают на меня уныние и ненужные воспоминания.
Зачем я здесь? Только из-за Альберта?
Я уже сомневаюсь в истинных причинах приезда сюда.
Подхожу к родному дому. Поднимаюсь на третий этаж, стучу в дверь. На площадку выползает еле трезвая растрепанная женщина.
— Здравствуй, мама, — произношу я, глядя на ее подбитое лицо. Она смотрит на меня, словно не узнает, прищуривается.
— Ну здравствуй, доча, — расплывается в улыбке. — Вспомнила, наконец, что у тебя есть мать.
— Слушай, мать, — не выдерживаю я, — давай зайдем.
Не на лестнице же разговаривать.
Мы проходим в квартиру. Стоит невыносимая вонь, везде валяются бутылки, какие-то пакеты. Вокруг бардак.
— Как твои дела, доча? Вижу, выглядишь ты круто. Нашла богатого хахаля?
— Да вот мне не нужен богатый хахаль. Я сама огого. — Присаживаюсь на самый край старого дивана. — И все из-за тебя. Из-за тебя я жила в этом дерьме все детство. Из-за тебя ненавидела всех вокруг. Из-за тебя я уехала в другой город. Но может быть, я бы не стала тем, кем являюсь сейчас.
— Прости меня, что не смогла быть тебе нормальной матерью. Твой папаша бросил нас, и смириться с этим не получилось. Он был для меня всем.
— Вот именно. Тебе мужик было дороже собственного ребенка!
— Алиночка, но ведь твоя жизнь удалась, разве нет?
— Удалась, но какой ценой — сквозь зубы произношу я, чувствуя, как боль снова разъедает мою душу. — Настолько, что я ненавижу все. Тебя, себя, людей, мужиков.
— Выпьем? — предлагает она.
