Мы покидали клинику в подавленном состоянии. С одной стороны, я хотела кричать, что они обязаны сделать все, чтобы спасти ребёнка. Но в то же время понимала, что предусмотреть всего просто невозможно.
— Медик сделает всё, что в его силах, — вывел меня из раздумий Антон, когда мы сели в машину. — Пожалуй, он один из немногих, чьему слову я могу верить.
— Я верю, но по своему опыту знаю, каково это — потерять ребёнка.
Антон бросил на меня мрачный взгляд, и больше не проронив ни слова. Когда мы вернулись домой, Антонина Николаевна, встретив нас, хотела что-то сказать.
Но, увидев наши мрачные лица, передумала. Молча накрыла на стол и ушла, словно ощущая эту напряжённую атмосферу.
Несколько раз хотела начать разговор, но слова комом застревали в горле. Так хорошо начавшийся вечер завершился совсем не так, как я ожидала. Мрачные мысли не давали уснуть. Забыться тревожным сном получилось лишь под утро.
Тридцать первая глава
Дальше рабочие дни проходили серой массой. Антон давал множество поручений, и часто случалось так, что домой я приезжала с одним желанием — упасть на кровать и заснуть.
К пятнице я всё-таки решилась позвонить Юле и узнать, как у неё дела.
— Привет, — услышала я в трубке радостный голос. — Так здорово, что ты мне позвонила.
— Я тоже рада слышать, что у тебя всё хорошо, — на душе стало легко и светло.
— Полина, я так благодарна вам с Антоном Сергеевичем, если бы не вы… — её голос слегка поник. — Дмитрий Игоревич сказал, что вы приезжали, но он вас не пустил ко мне.
— Да, мы как узнали, сразу поехали к тебе. Кстати, может, тебе что-нибудь нужно?
— О нет, спасибо, здесь всего достаточно, — рассмеялась она.
— Как самочувствие?
— Знаешь, я так себя виню, — еле слышно сказала она. — Я ведь замечала, что очень сильно стала отекать, но так и не сходила к врачу. Думаю, ну ладно, все беременные отекают. А оказывается, это всё очень серьёзно и нужно постоянно находиться под наблюдением.
— Юля, мне было так страшно за тебя, — прошептала я.
— Знаешь, мне сразу подключили аппарат, чтобы следить за сердцебиением ребёнка.
Стоило ему хоть чуть-чуть замедлиться — моё сердце замирало вместе с ним.
Я не хотела плакать, а тем более портить ей настроение, но слёзы непроизвольно бежали по моим щекам. Мы молчали. Каждая о своём. Но я очень надеялась, что у Юли однозначно будет счастливый финал.
— Я не хочу тебя лишний раз беспокоить, но можно я изредка буду тебе писать? — спросила, понимая, что ей нужно больше отдыхать.
