Проведя полный осмотр, Медик аккуратно снял шлем с его головы и осмотрел её на предмет повреждений. После чего дал команду, чтобы его аккуратно грузили на носилки.
А затем он сдвинулся ко мне.
— Мне нужно тебя осмотреть, — помогая мне подняться, сказал главврач.
— Я в порядке, главное — он, — когда я встала, меня слегка пошатнуло.
— С ним всё будет хорошо.
Я внимательно посмотрела на него, пытаясь понять: он действительно так считает или сказал это для того, чтобы успокоить меня.
— Ты ударялась головой?
— Да.
Меня ненадолго оглушило и потемнело перед глазами, но это довольно быстро прошло, — отвечала я, пока мы шли к машине, куда только что погрузили Антона.
— Сейчас медсестра обработает ссадины на твоих руках, а остальные исследования мы проведём в клинике, — сказал он, помогая мне сесть в спецтранспорт.
Включив проблесковые маячки и звуковой сигнал, машина, набирая скорость, поехала в клинику. Я снова положила свою руку на руку Терминатора, она была тёплой. Это действие придало мне немного уверенности в словах Медика.
Медсестра сделала несколько попыток, чтобы осмотреть мои руки, но я лишь отмахнулась от неё.
Когда мы приехали в клинику, Антона быстро увезли, а меня оставили в приёмном покое для проведения обследования дежурным врачом. Проведя полную диагностику и обработав мои руки, медсестра отвела меня в палату, где велела дожидаться результата анализов. Я ходила из угла в угол, не находя себе места от волнения. Что с ним? Пришёл ли он в сознание? Я не давала мыслям скатиться в откровенную панику, раз за разом повторяя, что с ним всё будет хорошо.
Не знаю, сколько прошло времени, когда ко мне, наконец, заглянул Дмитрий.
— Все твои анализы в пределах нормы, сотрясения нет, — сказал он, просматривая мою историю болезни.
— Как он? — мне было плевать на анализы.
— В коме.
От этой фразы я вздрогнула, чувствуя, как всё внутри леденеет от ужаса.
— Но его состояние стабильно. Переломов и других, угрожающих жизни повреждений мы не обнаружили.
— Когда он придёт в себя?
— Боюсь, я не смогу ответить на этот вопрос.
Всё зависит только от него.
— Но должны же быть хоть какие-то лекарства? — в отчаянии спросила его я.
— Мы обеспечили ему парентеральное питание и, разумеется, медикаментозное лечение. Но здесь потребуется и твоя помощь.
— Конечно! Что нужно? Кровь? Но я не знаю, какая у меня…
— У тебя первая отрицательная, если ты об этом. И нет, я попрошу тебя быть рядом с ним и что-нибудь рассказывать ему.
