Измена. Месть предателю

 — Знаешь, для полиции это может выглядеть, как какое-то неумелое мошенничество с твоей стороны. Не боишься еще сильнее испортить свой день, оказавшись в кутузке? — кажется теперь он в открытую угрожает мне.

— Да вы просто… — слова застревают комом в горле вместе со слезами, — мерзавец, Артур… Т-тигранович! Знаете, я ведь вас тоже совсем иначе представляла. Думала вы порядочный бизнесмен, со своими принципами и несгибаемой волей. Но человечный. Готовый пойти на уступки…

— Я и пошел тебе на уступки. Но только потому что заинтересовался.

Эта твоя наивная готовность костьми лечь за своего огрызка безмозглого дико интриговала. Мне было очень интересно посмотреть на ту дурочку, что надрывается, пока ее неблаговерный потрахивает всяких пустышек.

— Посмотрели? — проталкиваю слова сквозь зубы.

— Посмотрел. И теперь заинтересован еще больше. И да, ты права, у меня есть принципы. Один из них: если меня интересует женщина, то я просто беру ее.

В груди зарождается непонятная дрожь. А затем… меня прорывает истеричным смехом:

— Значит… — пытаюсь сказать сквозь смех, но буквально задыхаюсь, — значит… я вас заинтересовала… своей непросветной дуростью?!

Артур смотрит на меня совершенно непоколебимо, будто даже к такой моей реакции был совершенно готов.

От того еще больнее.

— Значит забавно было наблюдать, как дурочка перед вами только что на коленях не ползает за своего неверного мужа, пока он ей рога наставляет! Повеселились?! — я все еще смеюсь, но чувствую, как по щекам слезы льются.

Вот черт, я ведь не хотела при нем выть! — А вам не кажется, что это у вас психическое отклонение, раз у вас, извините, стоит на дур рогоносных?!

— Если так, то ты как раз и обязана меня вылечить, — безразлично пожимает плечами.

— Да с какой это стати? Я не психиатр! Я простой бухгалтер! И ничем вам не обязана. Это мой муж ваш должник — к нему и вопросы!

— Его ебать мне не хочется. Поэтому, пожалуй, откажусь.

Давлюсь от возмущения:

— А мне вовсе не хочется, чтобы вы меня… — невольно перехожу на шепот, будучи в принципе довольно приличной девушкой, не позволяющей себе таких слов вслух произносить, да еще и посреди улицы, — в общем, не ко мне это! Ясно? Найдите себе другую дуру! Пусть она вас и лечит!

— Это еще почему? Думаете я одна такая рогоносная?! Ха! Да их дуром, наслаждайтесь!

— Тшшш, — он вдруг проводит костяшками пальцев по моей щеке, стирая слезы.

 — Ну хватит. Заканчивай это. Меня напрягают женские истерики.