Измена. Месть предателю

— Так и проваливайте к чертовой матери?! — взрывает меня новой волной. — Кто ж вас держит?! Почему не хотите оставить меня в покое и… — я осекаюсь, заметив через стеклянные двери, что из бара вот-вот выйдет мой муж, под руку со своей шмарой.

Дыхание спирает. Болезненно всхлипываю. Голова кружится от нежелания принимать суровую действительность.

Я с отчаянием заглядываю в черные глаза едва знакомого мужчины, будто наивно надеюсь найти хотя бы там какую-нибудь поддержку. И на секунду даже кажется, что Артур понимает меня без слов.

Какая глупость. Этот варвар понимает меня лучше, чем мой родной муж?

Не родной! Мерзавец последний! Предатель!

Ну вот, опять же сейчас разрыдаюсь! И еще больше опозорюсь! Только ни это…

Дверь за спиной Артура приходит в движение и у меня не остается больше времени на раздумья. Я просто привстаю на цыпочки и нерешительно прижимаюсь губами к мужским губам с привкусом табака…

В следующую секунду Артур грубо сминает мой рот своим, абсолютно бесцеремонно стискивая меня в объятиях.

Что я наделала?! Да меня собственный муж так никогда не целовал, а тут какой-то варвар…

И как я дура теперь выпутываться собралась?!

Губы горят от чуждых прикосновений. Это слишком не похоже на то, как меня целовал муж. Артур целует как-то животно, голодно прикусывая мои губы, сминая мое тело, оцарапывая мою кожу запущенной щетиной, тогда как Слава всегда гладко выбрит.

От температуры у меня кружится голова и я очень туго соображаю. Жар уже почти с ног сшибает. Если бы Артур не держал так крепко, я бы точно упала.

Чувствую его огромную охлаждающую ладонь на своей шее и это помогает прийти в себя. Мозги начинают потихоньку работать. Первые выводы сильно неутешительны — кажется не просто больна, я больная на голову. Но это пока опустим. Сейчас надо что-то делать с тем, что Артур явно увлекся. Заводить его у меня в планах точно не было.

Упираю руки в крепкую мужскую грудь под распахнутым пальто. Артур будто и не чувствует моего сопротивления, продолжая жадно целовать мои губы. Молочу его кулаками и он наконец поддается, слегка отстраняется, шумно втягивая воздух сквозь сжатые зубы:

— Пиздец, Лера, — шепчет он мне в рот. — А я ведь уже почти сжалился и собирался отпустить тебя. Но ты сама напросилась.

Теперь я и сама это понимаю.