Понимаете? А я ведь так ждала этой беременности, — всхлипываю, надеясь разжалобить дьявола.
Знаю, что звучу вполне правдоподобно, потому что ребенка я и правда очень хотела.
— Может потому Слава и на сторону пошел — устал от воздержания, — для правдоподобности и гада Славика приплетаю, лишь бы сработало.
— Хм… — замирает наконец Артур. — Что вообще никак?
— М-м, — строго качаю головой.
— Даже без проникновений?
— Вообще без вариантов, — стараюсь звучать как можно более уверенно. — Вроде там матка сокращается от ор… орга…
— Да понял я, понял.
Если кончишь, можешь прикончить своего спиногрыза. Ясно все с тобой, — он говорит все это несколько раздраженно, что мне даже начинает наивно казаться, что он вот-вот спихнет меня со своих коленей и велит проваливать из его дома. Но не тут-то было: — Потрогай меня.
— Ч-чего?.. — резко поворачиваюсь к нему лицом, и, отпрянув, проглатываю ком в горле."
"Артур все еще слишком близко, но сильнее отстраниться я не могу, ведь его руки держат меня все так же крепко.
А темный взгляд прилипает к моим губам:
— Раз не можешь кончать, хочу, чтобы ты потрогала меня, — требует безапелляционно.
— Ч-чем… т-то есть… Где?
— Везде.
— А м-можно не надо? — хнычу я в отчаянии.
— Не можно.
— Умоляю…
Он ловит мое запястье, и кладет мою ладонь на свою грудь:
— Отсюда начни.
Мои пальцы дрожа скользят по упругим мышцам, перемещаясь в наиболее на мой взгляд безопасную зону — на широченную шею этого медведя. Я невольно всхлипываю от бессилия. Кажется, он и правда не отпустит меня пока не «накажет».
А я просто уже мечтаю, чтобы этот гребанный день поскорее закончился.
— Активней, зайка, — поторапливает меня мерзавец. — Раз не можешь кончить сама, тогда сделай так, чтобы кончил я.
— Н-ну п-пожалуйста… — шепчу, стараясь не разреветься от унижения и страха. Заглядываю в равнодушные черные глаза. — Прошу вас, отпустите…
— Руками или ротиком?
В ужасе распахиваю глаза:
— Ч-что выы… Н-не н-надо…
— Ух ты, — ухмыляется сволочь, — ты что ни разу в рот не брала?
Нервно прикусываю губу.
Прячу взгляд.
— Выходит ротик у тебя совсем нетронутый, — ловит грубыми пальцами мой подбородок, вынуждая смотреть в глаза. — Да ты прям почти девственница.
С моих ресниц срывается слеза. Уже почти не вижу своего мучителя за пеленой застящей глаза:
— Я вас умоляю, не н-надо, — меня бьет крупная дрожь. — Я правда больше слова вам не скажу, только не наказывайте меня. Я усвоила урок. Я больше так не буду.
