"
"— Там у нас тубзалет, если что, — объясняет тёть Таня.
Я улыбаюсь:
— Понятно.
— А там вот Витюшкина спальня. Правда, он уже съехал, покинул меня. Не с руки ему жить со стареющей тёткой! Никакой личной жизни, — с притворным укором вздыхает она.
А я наблюдаю, как у неё за спиной улыбается Витя. Я будто вижу его! Этого мальчика. Такого, каким он был раньше. И подтверждаю своё представление, листая альбом.
Пока чайник кипит, тёть Таня берёт его с полки. Кажется, что он там специально лежал! И, усадив, начинает показывать фото.
Витя на море. В трусах. Худощавый и чёрный от загара. Витя в школе, с букетом в руках. Витя с какой-то девчонкой…
— Мам, — возмущается он, когда на следующем фото предстаёт перед нами младенцем с пиписькой наружу.
Я кусаю губу, чтобы сдержать смех.
— Да ну, и что? Подумаешь! Она, небось, видела? — тёть Таня пихает меня локтем в бок, — Ишь, недотрога!
В пору возмущаться подобным намёкам, но мне жутко весело. Беру из альбома его фотокарточку. Смотрю на младенца, держащего соску в зубах.
Тут чайник кипит и тёть Таня сбегает на кухню. А Витя хватает альбом.
— Ты мне себя не показывала маленькой, — говорит он, пытаясь отнять фотографию.
— Не дождёшься! — смеюсь я и прячу её у себя за спиной.
Ему приходится меня обнять, что он с большим удовольствием делает. Потирается грудью и дышит в висок. От него пахнет сексом! Которым мы занялись накануне. Чтобы снять напряжение, Витя решил меня взять. Но в этот раз я не кончила. Хотя он старался! Из-за чего мне пришлось подыграть.
Мы целуемся, как подростки, когда в зал входит тётя. Стыдно всего лишь секунду, а приятно мне было целых две…
На столе уже торт, пироги, фрукты, варенье и мёд. Я, раскусив пирожок, с наслаждением ем. Он с повидлом. Даже тёплый ещё! Тёть Таня ест торт. Со слов Вити — любимый! Когда он уходит курить, она тихо вздыхает:
— Ой, хоть внуков-то мне обещаешь?
— Что? — спохватившись, я чуть не глотаю кусок пирожка целиком.
— Или помру, да так и не пристрою его ни к кому, — машет тёть Таня.
— Что-то вы рано собрались! — говорю я банальную фразу.
Но тёть Таня как будто не слышит.
— Он же один у меня! — отвечает она невпопад, — Помню, родители умерли. Так он две недели молчал. Вообще!
Я замираю. О смерти родителей Витя рассказывал мало. Казалось, он больше страдал, когда умер дядя.
— Помню, назвал меня мамой, так у меня аж сердце зашлось! — она кладёт руку на сердце, — Говорит, ты так похожа на маму.
