Табаком провоняла!
— Сколько ему лет? — пытала я дочку.
— Какая разница? — фыркала Динка.
— Сколько? — настаивала я.
— Он всего лишь Денискин ровесник, — ответила Динка.
— Всего лишь? — удивилась её легкомыслию, — Тебе тринадцать, девочка моя! Ты ребёнок ещё!
Я сводила её к гинекологу. Мы уже посещали его после месячных. Та проверила и объявила, что «порывы отсутствуют». Значит, девочка!
Вздохнув с облегчением, я собрала все подарки Самойлова. Не свои! С какой стати? Динкины! Все эти шмотки, которые он подарил.
И джинсы эти пахабные, и кофточку с надписью «Love». Пусть покупает такое Снежане. Стыдобище просто! И как я могла допустить?
Дочь плакала. Просила обмен. Я забираю одежду, а взамен отдаю ей ту самую куртку.
— Которую Игорь оставил! — настаивала она.
— Вот пускай приедет сам и заберёт, — отвечала я Динке. И представляла, что сделаю с ним. Как минимум заставлю поклясться, что он ни на метр не приблизится к ней.
Самойлов был ошарашен.
— В смысле, Динкины вещи? — не понял он.
— В прямом! — сказала я прямо.
Он замолчал. А после паузы, растерянно произнёс:
— Мне нужно как-то подготовиться.
— К чему? — теперь уже я не понимала.
— Ну…, - он откашлялся, — К переезду.
— Переезду? — я замолчала. И вдруг поняла. Он решил, что я отдаю ему Динку. Ага! Держи карман шире.
— Вещи, Самойлов. А ты что подумал?
Он растерялся:
— Зачем?
Я набрала в грудь больше воздуха:
— Потому, что такое ты будешь покупать своей новой жене. А не моей дочери. Понял?
— Насть, что случилось? — повысил он голос.
— Ничего хорошего, — загадочно бросила я, — И всё благодаря тебе!
Через час он был на пороге. Я кое-как причесалась. Отдала ему вещи.
— Может быть, дашь мне войти? — поинтересовался Самойлов.
— Сегодня не твой день, — ответила я.
Но он не спешил уходить. Я держалась за дверь. Понимая, что ещё и его присутствия рядом просто не вынесу!
— С Динкой всё нормально? — взволнованно выдавил он.
Нашёлся, заботливый!
— На, — протянула я сумку с вещами, — Нормально всё с твоей Динкой.
Он насупился. Взял.
— Я в субботу приду! — сказал угрожающим тоном.
— В субботу придёшь, — повторила спокойно. И, закрыв дверь, привалилась спиной.
С тех пор у нас дисциплина. Никакой личной жизни! Ни у меня, ни у дочери. Но я позволяю себе отступления. Пока Динка учится, восполняю утраченные силы рядом с Витей. Ибо вечером — бой…
— Любовь у них, представляешь? — говорю я ему.
Он гладит меня по плечу:
— Ну, а что? Я влюбился ещё в первом классе.
