— Что с тобой? — хмурится Славка.
Я прихожу в себя:
— Да всё нормально. Просто ты меня напугал!
Мы жмём руки друг другу. Славик делится новостями. Я отвечаю взаимностью. Мы вспоминаем знакомых. А после — прощаемся. Я злюсь! Вот такой бессмысленный трёп стоил мне всех ухищрений. Как я теперь узнаю, кто эта Аня? Но факт в том, что они не чужие друг другу. А спят, или нет, это дело десятое.
По дороге домой, я усиленно думаю, что мне делать теперь? На душе неспокойно! Но радости нет. Мне обидно за Настю. Я хочу позвонить ей.
Но что я скажу? Да и надо ли?
Дома меня ожидает собака. Вздыхаю, с порога поняв, что ужин придётся отложить. Джек смотрит с укором. Судя по глазам, ему невтерпёж! Выходим. Я нервно курю, а он — тужится.
Позвонив, Снежана первым делом поведала, как она рада. Мама с внуком не расстаётся! И она наконец-то сумела «свободно вздохнуть»:"
"— Я столько фоток новых загрузила. Посмотришь?
Я заверил, что посмотрю. Голос её звучал бодро. И это меня успокоило.
— Будет, кому оставить Никитку на выходные, — сказал я Снежане.
— Да мама вообще его отдавать не захочет! — рассмеялась она.
— Главное, чтобы тебя отдала, — ответил с улыбкой.
Мы решили, что я приеду за ней ближе к росписи. И я, изображая расстройство по этому поводу, долго рассказывал, как я скучаю.
На самом же деле, о скуке и речи нет! Смотрю, что хочу. Ем пельмешки. Как в институтские годы. На днях обещался Олежка зайти. Если Рита отпустит…
Вот бы ещё эту псину куда-нибудь сплавить.
— Ну, долго ты там? — дёргаю за поводок.
Джек огрызается.
За углом притаился киоск с шаурмой. И в тени наползающих сумерек выглядит очень зазывно. Я тяну Джека следом. Давненько не ел шаурму!
От запаха слюнки текут. И, получив свой горяченький свёрток, выбираю ближайшую лавочку. Поглощаю его с наслаждением. Пока не ловлю на себе осуждающий взгляд.
Аппетит пропадает.
— Тебе вредно такое, — бросаю ему.
Облизнувшись, он продолжает смотреть прямо в рот.
Когда до конца шаурмы остаётся лишь пару укусов, я вздыхаю:
— Держи!
Он восторженно лижет и машет хвостом.
Я беру ещё одну на двоих шаурму, и в этот раз отдаю половину. Правда, теперь Джек оставляет капустные листья и тонкий лаваш на асфальте.
— Вот так нужно, смотри, — говорю я ему, облизав указательный палец от соуса.
После ужина дома лежу, развалившись. Попиваю пивасик. Смотрю, что хочу! Подумав, решаю взглянуть на Снежанкины фото. На одной из них — мама Снежаны. Худощавая женщина. Если подкрасить и приодеть, то будет вполне.
