Но Машка хватает за плечи. И держит, чтоб те были ровными.
— Твою грудь не прятать надо! Будь у меня такие свои, я бы вообще голой ходила, — произносит она с сожалением.
У неё фигура что надо! Рост и талия, стройные длинные ноги. Только вот грудь маловата. Именно этот изъян всегда был причиной для слёз.
Как сейчас вспоминаю ту, первую встречу. Мы жили в панельном. В доме на сотню квартир. Папа был жив. И мама была озабочена моим воспитанием.
Я росла очень правильной девочкой! Под строгим ярмом материнской опеки.
До десяти лет ждала, пока мама родит мне сестрёнку. Но у них не сложилось. И потому всю силу заботы она изливала на нас. На меня, на отца.
Училась я на «отлично». Не дружила с плохими детьми, допоздна никогда не гуляла. Помню, как я, с ведром в руках, отправилась в сторону лифта. И удивлённо услышала плач.
Кто-то всхлипывал рядом, и я тихо ступила из света в загадочный мрак. Там, на ступенях, увидела чью-то фигуру.
— Эй? — позвала её.
Девушка дёрнулась. Но не вскочила. Осталась сидеть.
— Тебе нужна помощь? — спросила я вежливо.
Огонёк сигареты отчётливо вспыхнул. А спичка погасла."
"— Будешь? — протянула она.
— Не курю.
Я поставила мусор у стенки и опёрлась о лестничный поручень.
— Ты живёшь тут? — спросила её.
Светлые волосы девушки издавали загадочный блеск. В прямоугольник окна между двух этажей проникало достаточно света, чтобы увидеть лицо. Она была симпатичной, но грустной. Явно, взрослее меня.
— Ага, недавно с матерью переехали, — ответила, шмыгая носом.
— А мы давно тут живём, — поделилась я.
Она повернулась, окинула взглядом:
— Я вижу.
Отчего я смущённо одёрнула мамину кофту:
— Меня Настя зовут, а тебя?
— Мария, просто Мария, — ответила девушка и шумно вздохнула.
На ногах у неё были туфли. Модельные, яркие, на каблуках. А у меня на ногах были тапки. Разношенный старый размер. Она была с сумочкой и в джинсовой юбке. А я — в трикотажных штанах и футболке с катышками.
Но, тем не менее, в этой подъездной тиши, между нами возникла какая-то общность.
— Меня парень бросил, — произнесла она, выдохнув облачко дыма, — У тебя есть парень? — спросила, и тут же сама усмехнулась.
Мне стало обидно. И ответила с гордостью:
— Есть.
— Серьёзно? — она погрустнела. Будто расстроившись этому факту.
Я села с ней рядом. Ступеней хватало, чтобы сидеть, не касаясь друг друга.
Огонёк сигареты мерцал у лица. Чуть припухшие губы хватали за край, оставляя на фильтре следы от помады.
