Илья
Теперь моё утро начинается с того, что я должен выгулять пса. Раньше этим занималась Снежана. Выгуливая сразу обоих: Никиту и Джека. Пёс невзлюбил меня! Оно и понятно. Помнит, видимо, кто его сбил. На руки не идёт. Рычит, если хочу погладить.
Но от безысходности даёт натянуть на себя поводок. И мы идём по улице, в неуютной атмосфере февральского утра. Это тебе не Израиль!
Джек помечает какое-то дерево. Я зеваю. На работу через полчаса. Дёргаю за поводок, чтобы он поторапливался. В сквере, кроме меня ещё много собачников.
Они сгрудились в кучки. В основном по размеру питомцев.
Но я не подхожу, ни к одной из них. Слава Богу! Потому становлюсь в стороне и достаю сигарету.
Джек в это время справляет нужду. На этот раз совсем не малую. Я морщусь и продолжаю курить. Вспоминаю, когда я взял на себя обязательства по выгулу этой собаки? И не могу!
Где-то в подкорке сидит мысль, что Никита здоров. Не совсем, правда! Ему ещё предстоят всевозможные процедуры. Но я бы лучше взамен него полежал в больничке.
Чем здесь, посреди этого сквера. Выгуливать пса.
— Молодой человек! — слышу чей- то взволнованный окрик, когда собираюсь покинуть его.
Обернувшись, вижу какую-то женщину. У неё тоже пёс. Но с короткими лапами.
Я ей киваю:
— Вы мне?
— Да! — говорит она тоном, слегка обвиняющим. Наравне с её весом это звучит так себе.
— Вы, — тычет она в меня взглядом, — Не убрали за своей собакой!
Я хмурюсь:
— Чего не убрал?
Она косит взгляд на оставленный Джеком «автопортрет» на снегу.
— Его фекалии! — произносит собаковладелица.
Я отступаю назад. Что за чёрт? Не хочет же она сказать, что я должен говно за ним вынести?
— Я понятия не имею, о чём идёт речь, — машу головой.
Но она наступает.
— Здесь детская площадка. А ваш пёс здесь нагадил. Тут детки будут весной куличики лепить! Из чего? Из собачьих фекалий?
От этого слова меня пробирает. Фекалии… Ну скажи ты: «говно»!
— Простите, но у меня на это нет времени, — бросаю сурово.
— Ах, нет времени? Тогда и нечего собак заводить! — бросается в бой оголтелая женщина.
— Я не заводил, мне её подбросили, — фыркаю, дёргая Джека за поводок.
— Да что вы? — меняется в голосе незнакомка, — Подбросили прямо под дверь?
Я, подумав, киваю:
— Да! В ужасном была состоянии. Точнее… был.
Уложив ладонь на своей необъятной груди, женщина сострадает:
— Бедненький, потому он так предан вам!
Джек всем своим видом даёт осознать свою «преданность».
— Да, до сих пор вот хромает, — вздыхаю я.
