Потому и страдала сама! Написала: «прощай». А уж после узнала, что носит ребёнка.
Как это вышло? Я сам не припомню. Стыдно сказать, пренебрёг! Ведь она же чиста. Я был первым, я знаю. И кровь, что была на мне в ту нашу, первую ночь. И болезненный стон, что она испустила, когда я вошёл в её узкую щель. А, сделав своей, я хотел её снова и снова. Хотел без резинки! Хотел ощутить её влагу, её тесноту…
— Я подумала, что не сумею сама, — делилась Снежана, — Мама бы точно прогнала! Она же думала, что я ещё девственница.
Я смотрел на её обнажённую спину. На просветы тугих позвонков. Животик был виден чуть-чуть. Но это не портило Снежу. А делало только ещё уязвимее, жальче, нежней…
— А потом, — она вытерла слёзы, — Я достала таблетки. Снотворное, что мамка пила. Ей врач прописал! У неё вечно эта… бессонница. Ну, вот! Я собрала их в кучку и думала. Вот выпью, и будет не больно. Ни мне, ни ему, — она погладила выпуклость на животе.
— А маме? — спросил у неё.
Снежана вздохнула:
— Ей может так было бы легче.
Ну, умерла я, и что? Отмолилась! У Божечки попросила прощения, и дальше живи. А теперь…
Я крепко сжал её руку, давая понять, что не брошу. Ведь мать ей сказала: «Живи вместе с ним, во грехе!». И прогнала из дома. Я снял квартиру в Торжке. Думал, буду её содержать. Снежана училась заочно, пришлось оплатить её год. Она уверяла, что будет работать, отдаст сына в детсад.
— А что ты умеешь? — шутил, наблюдая, как Снежа обиженно хмурится.
— Я могу быть нянечкой в детском саду, — отвечала она, — Буду рядом с Никиткой.
— Хорошая мысль, — одобрял, но в тот же момент принимался её убеждать, — Тебе совершенно не нужно работать! Я смогу содержать вас обоих. В Торжке ведь не так уж и дорого жить.
— Наверно, дешевле, чем там, у тебя? — добавляла Снежана.
— Да уж, гораздо, — вздыхал я, и тут же прикидывал уровень трат. На квартиру, еду, на капризы. Размышлял, потяну, или нет.
Теперь же расходы мои устаканились. Удалось кое-что отложить. На работе — порядок. Всё уладил, пока жил один.
Теперь же опять начинается «сладкая жизнь». Ибо наш вечный крикун возвратился!
Джек встретил радостно. Ждал у порога. Снежана скучала, дала мне Никитку, взялась обнимать…
Я стоял и смотрел на него. На сынулю. Совсем ещё кроха, малыш. А уже так похож на меня. Взгляд осмысленный, вдумчивый! Будто вся эта жизнь ему на один зуб. Пока что один! А потом будет много…
После ужина мы вместе смотрим каналы.
— Ой, подожди! Это же «Холостяк»! — восклицает Снежана.
