Но очень скоро отец-дракон учует родную кровь.
Всё внутри заледенело:
- Учует нас? Издалека?
- Откуда угодно. Такова расовая особенность темных драконов, Роза. Дети для них не просто наследники рода – а настоящий бесценный дар. А уж этот малыш…
- Что? – Я во все глаза смотрела на Мирель.
Она улыбнулась теплой, материнской улыбкой.
- Это не просто ребенок от темного дракона, он был зачат истинными. Тобой и мужчиной, предназначенным тебе в пару богами. Ваше дитя родится на порядок выносливее и могущественней любого другого представителя расы крылатых, зачатого в обычном союзе.
– Эльфийка держала меня за руку и этим успокаивала. – Можно сказать, самым сильным темным драконом из ныне живущих. Сильнее самого Императора, девочка. Тот, кто однажды вполне способен занять трон Элинора.
Я помотала тяжелой головой и зажмурилась.
Успокоительное мягко растекалось по венам, благодаря чему сердцебиение выравнивалось, а сознание постепенно прояснялось.
- И что, на основании этого я должна его немедленно полюбить?
Женские пальцы, сжимавшие мою ладонь, сжались сильнее.
- Малыш в тебе уже полон чувств и эмоций. Он осознает тебя матерью, а еще ищет отца. Хочет, чтобы дракон тоже был рядом, потому что нуждается в обоих родителях и ему все равно, что между вами лютая неприязнь. Ведь любит и тебя, и его.
- А если я не хочу…
- Чего не хочешь?
- Не хочу любить Его ребёнка! И вообще… - я открыла глаза и невидящим, холодным взором уставилась на Мирель.
Она помрачнела и обхватила мою голову ладонями.
В зеленых глазах сверкнули искры.
- Успокойся, Роза. Не руби сгоряча. Сейчас в тебе говорят эмоции и старые обиды. Милая, каким бы ни был отец ребенка и какую бы боль ни причинил, этот малыш не виноват. Слышишь?
Я мелко вздрогнула.
На мгновение показалось, что я действительно способна избавиться от ребёнка дракона – настолько воспоминания об Алексе были приправлены горечью, отвращением, страхом и безнадежностью. Все внутри истекало кровью и стонало от боли. К счастью, слова утешения мудрой магички стали лучиком света в окружающей темноте.
Я сделала вдох, прислушалась к себе и поняла, что кроха, затаившись в испуге, робко делится своими теплом и поддержкой, и вроде даже просит маму больше не плакать.
Меня вконец раздавило чувством вины. Обхватила живот и уткнулась лицом в плечо подруги, мысленно умоляя малыша простить мой гнусный порыв.
Никогда не сделаю тебе больно. Никогда от тебя не откажусь. Ты – единственное дорогое для меня существо.
