Хотя бы для того, чтобы увидеть его.
– Бросил?
– В каком-то смысле да. Я была нагулянным ребёнком. Мама встречалась с парнем, ей было семнадцать. Она бы может и избавилась от меня, да бабушка была против. Мама родила меня и уехала покорять город, начала новую правильную жизнь, а я осталась с бабулей. Слушала рассказы про маму, каких высот она достигла. Она приезжала раз в год, привозила подарки, но всегда держалась холодно. Нашла хорошего мужа, родила ему детей, двух девочек, а я всегда стояла в стороне. Как напоминание её разгульной молодости.
Бабушка мой самый родной человек, но я до сих пор мечтаю найти отца. Мне кажется, знай он обо мне, может, моя жизнь сложилась бы по-другому.
Дима вновь поцеловал меня, едва прикасаясь к губам, стараясь не беспокоить разбитую губу. Сейчас он был не тем уверенным и властным мужчиной, каким был в магазине при первой встрече. Он открылся с другой стороны, добавляя мне лишнюю головную боль: думать плохо о человеке, который с детства рос избалованным ребёнком, намного легче, чем о человеке, который испытал много боли.
– Когда уже можно снимать ананас? – спросила я, пытаясь перевести тему разговора.
Дима сверился с наручными часами.
– Полчаса прошло, можно снимать.
Он убрал ломтики, протянул большое махровое полотенце, но я взглядом указала ему на дверь.
– Ты всё ещё стесняешься меня?
– Конечно. И я не вижу в этом ничего смешного, – проворчала я ему в спину, когда он выходил из ванну, посмеиваясь над моей скромностью и стеснительностью.
А когда закрыл дверь напоследок прошептал:
– Я уже видел тебя без одежды.
Когда я вышла из ванной, Дима стоял в гостиной, он успел переодеться в шорты и футболку. За окнами уже смеркалось, с улицы через приоткрытое окно доносились звуки городской жизни.
Я осмотрелась в поисках своей сумки, но в коридоре её уже не было.
– Дима, а где моя сумка?
Он повернулся и кивнул в сторону комнаты.
Замотанная в полотенце я направилась туда, сумка стояла у кровати. В животе заурчало и я поняла, что ничего сегодня толком и не ела.
В сумке творился кавардак, и это не удивительно, ведь я собирала вещи как попало. Я вытащила свой домашний халатик: голубой, с длинными рукавами, на пуговицах. Он мне очень нравился, ведь он отлично подчёркивал мои синие глаза. Сегодня мне хотелось выглядеть особенно женственной. Я посмотрела в зеркало и поняла, что халат подчёркивал не только синеву моих глаз, но и фиолетовость синяка на скуле.
– Вот ведь зараза."
"Я всегда отличалась высоким порогом боли.
