Измена мужа. После (СИ)

Замечательно! Я сейчас не только промокну, но и грязью измажусь, как черт!

Сегодня явно не мой день.

Дрожащими пальцами откручиваю сосок на шине и, подсоединив к ней насос, включаю его. Слуха касается характерное гудение, и на секунду я яростно жмурюсь. От усталости, от желания расплакаться, от пробирающего до костей холода.

Ненавижу осень! Ненавижу лопнувшие шины! Ненавижу ощущать себя беспомощной!

Резкий порыв ветра грубо толкает меня в сторону и, потеряв равновесие на вязкой земле, я заваливаюсь набок.

Едва успеваю подставить руку, чтобы не пропахать лицом земляную насыпь. Руки и волосы в липкой грязи, а мой некогда бежевый плащ теперь напоминает холст, на котором расплескали серо-бурое нечто.

И как мне в таком виде за руль садится?

Дождавшись, пока колесо наконец округлится, я быстро выдергиваю насос и ныряю на водительское сиденье. Плевать, что после такого мне наверняка придется заказывать химчистку салона. Сейчас главное – отогреться. А то я уже ног своих не чувствую.

Просидев под обдувом печки минуты три, нехотя завожу мотор и плавно трогаюсь с места.

Машина идет довольно мягко, и до коттеджного поселка я добираюсь без происшествий.

Доезжаю до нужного адреса и притормаживаю перед массивными металлическими воротами. Нехилый домик. Хотя какой домик? Настоящий дворец! Маришка упоминала, что родители Эвелины богаты, но я думала по ее, детским меркам. А они, оказывается, и впрямь буржуи!

Пока я размышляю, ворота плавно отъезжают в сторону, освобождая мне путь.

Проезжаю вперед и паркую машину на подъездной дорожке. Выходить наружу ужас как не хочется. Ливень по-прежнему колотит землю, и конец, судя по всему, не близится. Но деваться некуда. Надо идти.

С тяжелым вздохом, распахиваю дверь и торопливо семеню по направлению ко входным дверям. На улице ну просто зверский дубак! Такое, впечатление, что температура до нуля упала.

Выжимаю кнопку звонка до упора и в ожидании переминаюсь с ноги на ногу. Почему так долго не открывают? Тут и околеть недолго.

Снова насилую дверной звонок, когда позади раздается басистое:

– Женщина, вы к кому?

Оборачиваюсь и сквозь пелену дождя выхватываю вдали мужской образ. Незнакомец одет в дождевик с накинутым на лицо капюшоном и высокие кирзовые сапоги. В руках у него здоровенный секатор. Кто он такой? Садовник, что ли?

– Я к хозяевам, – кутаясь в насквозь промокший плащ, кричу я. – Они же дома?

– К кому именно из хозяев? – не отстает он, медленно приближаясь.