Измена. Мы больше не твои

Пальцы до побеления костяшек стискивают руль.

Я таким взвинченным мужа давно не видела. Обычно он больше напоминает несгибаемую стену, которую пробить может только самосвал. Всегда действует жестко, моментально принимает правильные решения, не задумывается, какие последствия могут быть у его поступков.

Видимо, непреклонность в бизнесе вышла за рамки и перенеслась на семью. Может, роль сыграло еще то, что Артем рос без матери. Отец старался привить ему мужские качества: усердие, волю к победе, возможность видеть только цель и не обращать внимания на препятствия, а вот про доброту и любовь совсем забыл.

Не знаю, что стало с мамой мужа — это тайна за семью замками. Мне известно лишь то, что она жива, вот только Артем с ней не виделся много лет.

Но это не оправдание. Все мы травмированы нашими родителями. Разница лишь в том, как справляемся с пережитым. По крайней мере, боль прошлого не должна отражаться на семье. Разве я многого прошу?

За потоком размышлений не замечаю, как мы подъезжаем к огромному белому особняку, сделанному словно из несколько полукруглых домиков с арочными окнами, колоннами и серыми крышами, на которых возвели острые пики.

В доме всего два этажа, но в ширину он огромный — мне приходится повернуть голову, чтобы охватить его полностью.

Артем останавливается напротив входа, рядом с маленькой розовой машинкой. Но вместо того, чтобы выйти на улицу, он сидит, не шелохнувшись, и не отпускает руль.

Муж прикрывает глаза, тяжело дышит. Напряжение в машине и без того можно было ножом резать, а сейчас воздух становится настолько плотным, что его даже силой в легкие протолкнуть не удается.

Мы сидим, не двигаясь, несколько мгновений, после чего Артем поворачивает голову ко мне.

Смотрит долго, пронзительно. Мне сразу становится не по себе. Но взгляда не от мужа отвожу. Кажется, что, если я прерву зрительный контакт, то уступлю ему, сдамся. Вот только слабости позволить себе не могу. Я должна оставаться сильной ради себя… ради девочек. Их мама не может просто сложить лапки, принять измены мужа, продолжать терпеть.

Мне нужно показывать пример своим малышкам. И я сделаю все, чтобы они знали — мама боролась за себя и за них до последнего.

— Прости, — тихо произносит муж, а у меня желудок ухает вниз.

Смотрю на Артема во все глаза и не могу поверить в услышанное. Кажется, у меня слуховые галлюцинации. Я даже вспомнить не могу, когда слыша от мужа извинения.

— Я перегнул палку, — Артем тяжело вздыхает, отводит взгляд к лобовому стеклу, — в ванной.