Измена. Мы больше не твои

В любом случае, будущего у нас как такового нет. И никогда не было. Я просто тешила себя иллюзиями. «Стерпится — слюбится», — как однажды сказала моя мама, стоило мне поделиться с ней своими переживаниями.

Я знала, что Артем женится на мне из чувства долга, чтобы у наших малышек была полноценная семья. Знала, но верила в лучшее. Видимо, я совершила самую большую ошибку в жизни. Потому что наша семья так и осталась чисто на бумаге. Мы с Артемом жили больше, как соседи, чем муж и жена.

Я понимаю, что в этом есть и моя вина, но измена… Ее у меня простить просто так не получится.

Трель стационарного телефона заставляет меня вздрогнуть и резко выпрямить спину, настолько сильно я погрузилась в свои мысли. Бросаю взгляд на узкий черно-белый экран, сразу же узнаю внутренний номер.

Мои брови ползут вверх. Что главный врач делает на работе так поздно?

Конечно, у меня есть законная возможность не отвечать, но я понимаю, что если проигнорирую вызов, то будет хуже.

Мотаю головой. Я работаю первый год, не хочу представлять, что будет в худшем случае. Поэтому вместо того, чтобы проигнорировать телефонный звонок, я поднимаю трубку.

— Зайди ко мне, — рявкает Леонид Петрович, прежде чем в трубке раздаются короткие гудки.

Еще пару секунд сижу, хлопая глазами, после чего медленно кладу трубку обратно.

Желудок скручивает в тугой узел.

Что могло случиться? Тем более, так поздно?"

"В голове ноль идей, зато страх паучьими лапками прокатывается по коже.

Но выбора у меня нет. Раз главный врач позвал, нужно идти.

Набираю в легкие побольше воздуха, встаю, поправляю халат и направилась сначала к выходу из своего кабинета, а потом спускаюсь на второй этаж.

Кабинет главного врача находится в конце коридора административного блока, поэтому мне приходится преодолеть множество мелющих деревянных дверей среди голубых стен, прежде чем, предварительно постучав, захожу в приемную.

Светы, секретаря, не оказывается на месте — неудивительно, ведь рабочий день давно закончился. Зато дверь в кабинет главного врача открыта и из нее выглядывает полоска света. На негнущихся ногах подхожу ближе. Обхватываю металлическую ручку, глубоко вздыхаю и тяну дверь на себя.

Сразу же встречаюсь с прищуренными карими глазами Леонида Петровича, сидящего за заваленным бумагами столом.