Измена. Мы больше не твои

Пытаюсь вырваться из хватки мужчины, но то, что у меня больной ребенок на руках, не дает действовать в полную силу.

Артем подходит ближе, ставит стаканчики на скамейку, где я недавно сидела, выпрямляется и хватает заведующего за руку. С такой силой отрывает ее от моего плеча и откидывает обратно к мужчине, что тот теряет равновесие. Николаю Васильевичу даже приходится сделать шаг назад, чтобы устоять на месте.

Я даже пискнуть не успеваю, как муж заталкивает меня с дочкой себе за спину, ограждая от Николая Васильевича.

— Какие-то проблемы? — слышу глухой рык мужа.

Плечи Артема расширяются, мышцы напрягаются. Муж стискивает кулаки, явно, готовясь в любой момент вступить в схватку.

— Да, — пытается храбриться заведующий, но я вижу, как он снова отступает назад, и дрожь в его голосе тоже слышу. — Ваша… — пытается выглянуть из-за Артема, чтобы посмотреть на меня. Но муж наклоняется в сторону, чтобы закрыть заведующему обзор, — жена, — в итоге, просто выплевывает Николай Васильевич, — нарушила правила.

— Какие? — твердо спрашивает Артем.

Оленька начинает возиться у меня в руках. Видимо, чувствует образовавшиеся вокруг нас напряжение — его можно хоть ложкой есть. Поэтому мне приходится крепче прижать дочку к себе и погладить по головке, чтобы помочь ей почувствовать себя защищенной.

— Она не зарегистрировала пациентов при поступлении, — чеканит заведующий, даже не пытаясь скрыть пренебрежения.

— Сейчас они зарегистрированы? — спокойно спрашивает муж, вот только напряжение из его тела не уходит.

— Да, но… — начинает Николай Васильевич, но муж его прерывает.

— Еще что-то? — представляю, как Артем вздергивает бровь.

Привстав на носочки, выглядываю из-за плеча мужа. Мне нужно взглянуть в лицо мужчины, который решил загубить мою карьеру, потому что я не прыгнула ему в койку.

Еле сдерживаю себя от того, чтобы не усмехнуться, видя, как заведующий покраснел. Пот выступил не только на его лбу, но и скатывается по вискам. Взгляд Николая Васильевича бегает, а губы поджаты.

— Как я уже сказал Александре Романовне, это частная клиника, а не благотворительная организация, — снова ловит мой взгляд, — и тем более, не ее личная больница, — выплевывает.

Набираю в грудь побольше воздуха и медленно выдыхаю. Если бы не дочка, лежащая у меня на руках, я бы точно вышла и высказала заведующему, что думаю о «личной больнице». Но малышка меня останавливает.