Измена. Начать с нуля

– Слушай, а этот лесничий… Он адекватный?

– Ну, конечно, адекватный, Оль! Лицензию на оружие психам не выдают. Он же не с топором по лесу ходит.

Воображение добавляет к замшелому образу топор и клыки.

– Он молодой? – ищу хоть какие-то плюсы.

– По поводу возраста и красоты не скажу. Туда же в основном мужики ездят. На охоту. Они отзывы про добычу пишут. Ты, можно сказать, первооткрывательница, вот и напишешь потом.

– Как его зовут хоть? – не пойму почему, но леший беспардонно завладел моими мыслями.

– Степан!

– Замечательно! Высылай счёт и координаты.

Далеко дотуда?

– Двести километров.

– Дивно. Жду.

Сбрасываю звонок и в спальню точно из леса возвращаюсь. Леший Степан. Нарочно не придумаешь. Плевать на постельное бельё, вываленное из ящиков. Запихиваю его обратно и бросаюсь собирать сумку. Открыв шкаф, понимаю, что со временем офисная одежда вытеснила из гардероба другие вещи. Даже нечем порадовать лешего Степана. Он же меня увидит. Блин! Так хотелось искупаться голышом на закате. О, где купальник? Тот, со стразами.

О чём я думаю, вообще!

Глава 4

Я привыкла к частым командировкам. Сборы в дорогу у меня сложностей не вызывают. Тем более когда хочется поскорее покинуть осквернённый дом, плюнув три раза в потухший семейный очаг. По пути куплю в гипермаркете вкусняшек на четыре дня и бутылку горячительного для лешего. Станет совсем тоскливо – выманю из леса.

Представляю, как стою у охотничьей избушки и кричу, как красна девица из русской сказки в сторону леса: «Если старый ты – будь мне дедушка, если ж молод ты – будь сердечный друг».

Выезжаю со двора и вижу в зеркале, как Костина машина въезжает из-за другого угла дома. Хочется уже поскорее вырваться из города на шоссе, втопить педаль газа и успеть до полуночи искупаться в чистом лесном озере, но искушение проверить, как сработает моя «сигнализация» пересиливает. Паркуюсь в соседнем дворе. Накидываю на голову капюшон серой кенгурухи и, нацепив чёрные очки, возвращаюсь обратно. Из-за каменной ограды помойки открывается отличный вид.

Из окна Костиной машины валит дым. Слышу слезливый гнусавый речитатив – любимый мужнин рэп. Костя наверняка звонит и пробивает, дома ли я. В окне второго этажа появляется красная косынка – Аркадия Никитична настороже. На память приходит: «Наша служба и опасна, и трудна…». Процесс пошёл. Кнопка выброса ядерной боеголовки нажата. Костя, воровато озираясь, выходит из машины и достаёт из багажника «мечту оккупанта» – клеёнчатую сумку в синюю клетку.