— Я еще долго не смогу доверять мужчинам и не готова на интрижки, когда все во мне сжимается от напряжения в ожидании подвоха. Я пойму, если ты откажешься мне помогать.
— Лиль, я не откажусь тебе помогать и жалею только о том, что не сказал о своих чувствах раньше. Я уже сотни… нет, тысячи раз пожалел, что решил поступить именно так, действуя, можно сказать, исподтишка. Я не жалею, что разорвал дружбу с Матвеем. Как бы пафосно это ни прозвучало, но деньги и карьерный рост сильно его испортили. Весь последний год я общался с ним только из-за ностальгии по прежним временам… — вздыхает.
— Я больше не смог быть ему ни другом, ни даже приятелем и не смогу простить то, как он хотел скрыть преступление в отношении женщины, в которую я влюблен.
После очередного признания я испытываю необычайное волнение, мне становится жарко, дышать нечем.
Зачем он вываливает на меня свои чувства? Я не готова к такому!
— Я обязательно буду тебе помогать и буду рядом, но дружить тобой? Скажу сразу, не жди, что я притворюсь, будто не вижу в тебе женщину, которую хочу сделать своей, — прямо заявляет он.
— Ты ставишь меня в неловкое положение. Я буду чувствовать себя обязанной и постоянно стану думать, что это нечестно с моей стороны.
— Ты сразу сказала мне нет и объяснила причины. Это более, чем честно. Наша дружба тебя ни к чему не обязывает. Ничего такого… Просто я не перестану надеяться на лучшее. И, может быть, на правах друга ты все-таки позволишь мне хотя бы дружеский поцелуй и объятия?
— Ты очень спешишь.
— Ладно, но хотя бы не прячься от меня. Хотя бы на это я могу рассчитывать?
— Да.
***
В этот же день, немного позднее, мне позвонил следователь.
— Есть что-то новое? — интересуюсь я.
— Как сказать. Матвей отказывается отвечать на вопросы, — следователь издает звук, похожий на хмык, полный сомнений. — Говорит, что ничего не помнит. Абсолютно!
— Что?!
У меня просто нет слов, как я возмущена.
— Как это, ничего не помнит? В разговоре со мной он прекрасно помнил и даже начал угрожать.
Я записала наш разговор.
— Запись есть? — оживляется следователь. — Это же просто замечательно. Приобщим к делу. Я и не поверил в его мнимую амнезию.
— А если бы поверили? Это избавило бы его от ответственности?
В ответ следователь смеется:
— У нас каждый второй преступник время от времени решает сыграть в амнезию. Никогда еще амнезия не избавляла от ответственности, если есть улики и весомые доказательства вины.
Хоть так…
Немного отлегло от сердца.
