— Ты вчера не поела? — мама недовольно кривит губы, когда я с помятым после беспокойного сна лицом появляюсь из ванной.
Умывание холодной водой не помогло, хотя я проделала процедуру не менее десяти раз.
— Устала, — отвечаю лаконично, протискиваясь к шкафчику, чтобы взять стакан.
Аппетита ноль, хочется только пить.
— Мы договаривались, Елизавета, — напоминает мама, а я опускаю голову.
Знаю! Мне не нужно повторять. Правила уже не просто на подкорке, они, кажется, вплетены в мою ДНК и никакими способами их не вытравить.
Интересно, она тоже так росла? Её бабушка тоже наказывала за опоздания? Или правила появились после маминой беременности?
Я появилась, когда родительнице было восемнадцать. На год меньше, чем мне сейчас.
— Нарушение режима питания может стать причиной различных заболеваний желудочно-кишечного тракта, — так, как умеет говорить учительница, ровным тоном Елена Радоевна продолжает лекцию.
Я выпиваю воду, вытирая ладошкой скатившуюся по подбородку каплю и вдруг совершаю то, что никогда бы не осмелилась сделать.
— А что делать, если не остаётся сил? Почему нельзя было поужинать, а после заняться уборкой? Почему, мам? Ты же не можешь не понимать, что я устала⁉ Сначала лекции, потом доставки, потом… — машу рукой, чувствуя, как улетучивается смелость. — Не всегда транспорт приходит вовремя, не всегда люди отрывают дверь. Я говорила тебе! Говорила, мама!
Шокированная не меньше меня, мама поднимает руку, будто хочет ударить, но кисть зависает в воздухе, а после падает плетью вдоль туловища.
— У нас был договор. Или так, или та подработка, которуюя́тебе нахожу. Ты и так слишком много воли получаешь, Елизавета! Завтракай и собирайся на занятия. Сегодня я поеду с тобой.
«Зачем?» — рвётся с языка, но я успела сказать многое. Многое и лишнее.
Делаю себе бутерброд и под неодобрительным взглядом запихиваю в себя силой. Запиваю горячим чаем, обжигая язык.
В уголках глаз собираются слёзы, которые я промакиваю рукавом футболки, пользуясь моментом. Слизистая быстро восстановится, а та очередная царапина на сердце вряд ли когда-то заживёт.
Всё, чего я хочу и мечтаю — чтобы мама любила меня. Чтобы обняла, прижала к себе и порадовалась моим успехам. Чтобы поддержала меня и сказала, как любит.
— Поторопись, Лиза, — красноречивое постукивание по наручным часам подгоняет поднять тело со стула.
Натягиваю брюки, свитер. Проверяю конспекты и пишущие принадлежности.
В кармашек прячу мобильный телефон и немного мелочи.
