Я сама об этом просила, потому что после нескольких дней в больнице вдруг ясно поняла, кем бы мне хотелось стать. Психологом! Чтобы легко находить общий язык с людьми, чтобы уметь слушать, чтобы иметь возможность помогать попавшим в беду.
И мне хочется поделиться своими мечтами о будущем с Захаром. С нетерпением жду его прихода. Потому что больше ждать мне некого…
— Что ты думаешь об этом? — Марта Игоревна отвлекает от грустных мыслей и ожидания. — Какой совет ты бы дала?
Я перечитываю вводные данные и примеряю историю на себя.
Мне становится неуютно во временной шкурке маленькой девочки, из которой родители лепили чемпионку по гимнастике, а их дочери хотелось петь. Всё закончилось ужасной трагедией — девочка получила травму на соревнованиях, не смогла вернуться в спорт, начала пить…
— Я, — начинаю и вдруг застываю, поражённая до глубины души. — Я не знаю.
Шепчу, продираясь сквозь спазм горла, на мгновение сделавшего меня немой.
Это ведь я… Из меня мама всегда лепила что-то, подходящее ей. Совершенно не интересуясь моими потребностями, моими мечтами.
— Нет, — мотаю головой, — знаю. Я бы посоветовала не слушать и понемногу готовиться к тому, что придётся уйти из такой семьи. Хотя здесь же вся суть в уже случившемся, да?
— Уйти? — словно не слыша моего встречного вопроса, Марта Игоревна прищуривает глаза. — И ты собиралась сбежать от своей мамы?
Помолчав, решаюсь открыться.
— Собиралась. Работала курьером в ресторане и копила деньги, только вот…
Развожу руками, показывая стены палаты.
Мол, не накопила. Не успела.
— А Захар? Он не предлагал помочь?
Прикусываю губу, недоверчиво смотря на психолога.
— Он же помог."
"— Всё это так странно, Лиза. Девушка сына такого человека и вдруг курьер. Неужели Одинцовы не могли предложить тебе место у себя?
Одинцовы? Я понимаю, что сейчас впервые слышу фамилию Захара, но она мне совершенно ни о чём не говорит.
— А что потом сучилось с той девочкой? — не найдясь с ответом, неловко перевожу тему.
Марта Игоревна явно недовольна.
Это заметно по поджатым губам и пальцам, перебирающем странички. Но она никак не комментирует, только шевелит губами, перечитывая задачу, которую сама же мне подсунула.
— Отравилась, долго лечилась. Дальше не знаю, я не следила.
Мне жаль, что судьба сломанной девочки остаётся нераскрытой. Было бы здорово, если бы она избавилась от зависимости и смогла устроить свою жизнь. Это ведь в её руках.
— Ладно, Лиза, мне уже пора. И тебе тоже нужно время, чтобы собраться.
