— Ни в коем случае, это наша с ним тайна!
— М-м-м.
— Ален, я тут подумал, — он продолжает массировать ноги и кидает на меня внимательный взгляд, — помнишь, какой отзывчивой девочкой ты была во время беременности?
— Гормоны шалили, чего ж ты хочешь.
— Красивая, я хочу от тебя детей! — выдает серьезно, и я приподнимаюсь на подушках, заглядывая ему в глаза.
Не шутит.
— Куда так много, Стас? — ахаю я.
— Ален, у меня столько любви к вам, что меня порой распирает, кажется, я попросту взорвусь от этих чувств, — надавливает на какую-то точку на ступне, и я блаженно, со стоном, откидываюсь назад, так ничего и не ответив.
После потрясающего массажа Северов ложится сверху на меня и пробирается руками под полотенце.
Его пальцы, как всегда, горячие, они бесстыдно раздвигают мои бедра и давят на самый центр.
— Весь день мечтал это сделать, — произносит хрипло."
"Он ласкает меня, а я падаю на подушки, прикусывая губу в ожидании самого главного. Стас буквально за секунду избавляется от одежды и входит в меня.
Двигается уверенно, с жадностью целует губы и ловит мои стоны.
— Как же я скучала по тебе, — говорю искренне.
— Красивая моя…
Стас выходит из меня и с поцелуями опускается на грудь. Оставляет дорожку на животе. Целует шрам от кесарева сечения, а я дрожу под этой лаской.
Он снова погружается и двигается уже более резко.
— Ален, я хочу кончить в тебя, — обдает горячим дыханием щеку.
То ли спрашивает, то ли ставит перед фактом.
— Але-ена, — рычит.
— Да! Да, Стас! — выкрикиваю я, понимая, что настолько глубоко увязла в этом мужчине, что больше без него не выживу и дня.
А еще хочу огромную, под стать этому дому, семью. С толпой ребятни и детским смехом.
Конец."
