Гнев придал ей необходимые силы.
Глеб повалился на бок, едва не застонав от ощущения беспощадной пустоты. Тело продолжало скручивать судорога желания.
Сдёрнув с постели скомканное покрывало, она укуталась в него, будто в римскую тогу, и теперь метала молнии.
— Т-такой женщине, как я? Т-ты… ты на что намекаешь? Думал, раз я детдомовская, так я на улице жила и всем подряд отдавалась?!
— Полина, ты всё не так…
— Да неужели? То-то ты меня во всех грехах в Москве подозревал! — она подобрала полы своего «одеяния» и, чуть пошатнувшись, сделала пару неверных шагов к двери, поморщилась.
Чёрт, чёрт, чёрт! Это лишний раз напомнило ему, что только что между ними произошло. И что вряд ли их ощущения от произошедшего совпадали.
— Полина, вернись в постель, — нет, просить он по-прежнему не умел.
А она по-прежнему не собиралась ему подчиняться.
— Ни за что! Никогда! Ни за какие сокровища мира!
— Полина… не смей.
Но она уже мчалась к дверям, будто разгневанная греческая богиня — длинные локоны плясали у неё за спиной и щерились на него рыжеватыми змейками.
Мол, смирись, больше ты её не получишь.
— Ещё как посмею, — бормотала она, но озвучивала мысль скорей для себя.
— Я не это собирался сказать, чтоб тебя! — рявкнул он, ощущая, что балансирует над самой пропастью. Ещё секунда, и он таки начнёт просить её остаться.
Она схватилась за ручку двери, обернулась:
— До сих пор ты всегда говорил то, что думал. Люди в момент не меняются. Они вообще не меняются. Ты — тому доказательство.
И она вышмыгнула из его спальни.
Глеб выругался в пустоту, саданул кулаком по остывшей постели и повалился на подушки.
Но если он надеялся, что беспокойный сон и новый день хоть что-то изменят к лучшему, то ошибался.
С утра и до обеда он потонул в рабочих вопросах. На пару часов заглянувший по делам Марьянов, доложил, что у них наметился кое-какой прогресс по информационной утечке, но результаты ему сообщат позже.
И он, конечно, не мог не поинтересоваться.
— А что это ты, кстати, главной новостью со мной не делишься?
Глеб приподнял гудевшую голову и потёр переносицу.
Интересно, о чём он? Единственной главной новостью для него была вчерашняя дикая ночь, где он балансировал между острым наслаждением и не менее острым разочарованием от того, что оно так не вовремя и так безобразно оборвалось.
— Напомни.
— У-у-у-у, — его собеседник усмехнулся, — ты что-то, Глеб, совсем сегодня не в форме. Тебе бы передохнуть. Я о ДНК-тесте.
Ах да. О ДНК-тесте.
— Я его выбросил.
