Ничего не могло смутить моего деда, ничего не выбивало его из равновесия, ничего не заставало врасплох.
— Эти ваши ссоры с Уваровым… они не вечны.
— Ну хоть кто-то так считает.
— Я это знаю, Полина.
— Вот бы и мне — знать, — не сдержалась я.
— Это дело небыстрое. Знать, Полина, это одно. Узнавать — совсем другое. И теперь у тебя есть время на то, чтобы узнавать. Не воевать за место под солнцем, не отбиваться от врагов, не отвоёвывать для себя будущее. За тебя это будет делать твой муж.
— Да кто сказал, что он будет? — вспылила я.
— Он и сказал, — усмехнулся дед. — Сказал, только сам этого пока так и не понял.
При всём моём уважении к сединам Алексея Георгиевича… он был неправ. Он не видел, не слышал, не понимал, что между нами творилось.
Уваров меня ненавидел. Я ненавидела его. И никакое время не в состоянии было это исправить.
А всё что могла я — это отвлекаться от мыслей о своём незавидном положении — до тех пор, пока не придёт заветное время и мой дед не соизволит мне всё объяснить.
Наверное, эти тайны были как-то завязаны на их с Уваровым совместных договорённостях и активностях, о которых я знать ничего не хотела. Мир большого бизнеса — китайская грамота для меня. Я ничего в нём не понимала.
Зато уже худо-бедно понимала в приготовлении бисквитов и кексов, для которых вчера пробовала новую глазурь — с лимоном и мятой.
Изделия мои получались пока не слишком-то презентабельными на вид, но съедобными.
Пока ещё побаивавшаяся моих активностей прислуга угощения всё-таки принимала.
И все оставались в строю, желудком не маялись — значит, что-то у меня всё-таки получалось.
Правда, сегодняшний эксперимент заставил мой осторожный оптимизм поблекнуть — бисквиты для ягодного торта почему-то вышли до смешного кривыми. Видимо, не стоило раньше времени лезть в духовку.
Я пыталась исправить положение при помощи крема, но и тот сегодня подвёл — сливки хоть убей не хотели взбиваться, пусть и были нужной жирности.
Я как раз пыталась собрать воедино своего кулинарного монстра Франкенштейна, когда на пороге моего святилища объявился Уваров.
Он внимательно наблюдал за моими жалкими попытками изобразить из себя опытного кулинара и наконец произнёс:
— То есть всё-таки не шутила.
Я шлёпнула лопаткой по боковине торта:
— А расшифровка будет?
— Я не думал, что ты всерьёз этим займёшься.
— Не люблю болтать попусту, — нахмурилась я. Нет, этому торту уже ничто не поможет.
— Это я понял, — Уваров вдруг усмехнулся.
