Кто же ты, человек с золотым сердцем?
Глава 29
Он не собирался её целовать. Но всё полетело к чертям, стоило девчонке завестись. Она загоралась сама, и он в мгновение ока подхватывал от неё эту непонятную лихорадку.
Только если маленькая Канатас пылала исключительно гневом, с ним… с ним всё обстояло куда сложнее. Его буквально разрывало от двух совершенно разных желаний — от желания хорошенько отшлёпать её за наплевательское отношение к его авторитету и желания… желания заставить её кричать совсем по иному поводу.
Ему пора лечить голову.
Глеб проторчал в библиотеке ровно столько, сколько потребовалось, чтобы остыть от произошедшего. И после каждой новой их перепалки времени на это ему требовалось всё больше.
Проблему нужно решать, иначе очень скоро её дикие обвинения в насилии потеряют свою безосновательность."
"Марьянов спас его от самокопаний, и что важнее, от воспоминаний. То, что и поцелуем-то не назовёшь, умудрялось гонять по его жилам расплавленный жар, стоило только вспомнить…
— Глеб, информация от Канатаса подтвердилась.
На днях они соберутся обсудить дальнейшую стратегию и по возможности выработать хотя бы относительно единую линию поведения.
Глеб пропустил Марьянова в кабинет, вошёл сам и закрыл за собой дверь.
— Но есть и хорошие новости.
— Кто-то из наших сможет там поприсутствовать?
Марьянов кивнул, расстегнул пуговицу пиджака и опустился в кресло:
— Не то чтобы из наших, но согласился стать нашим инсайдером.
— Цена вопроса?
— Это Якушев. Просит списать ему долг за его неоценимую услугу.
— Владелец гостиницы?
— Он самый. Ты собирался взять с него недвигой, но учитывая обстоятельства…
— Согласен, — Глеб потёр веки и кивнул. — В данном случае информация куда важнее. Передай ему, долг списан. Мы сможем как-нибудь подстраховаться?
— От дезинформации с его стороны? — Марьянов кивнул. — Есть пара соображений. Сделаю всё, что смогу.
— Благодарю, — Глеб перестал сопротивляться усталости, накатившей на него после ощутимого напряжения, пережитого в библиотеке.
Опустился в своё рабочее кресло и выдохнул.
Последние дни выдались особенно сумасшедшими…
— Слушай, всё не было времени об этом с тобой поговорить… — в голосе Марьянова прорезалась совершенно несвойственная ему неуверенность. — Меня Марина… в смысле, твоя мать… твоя мать попросила замолвить словечко за их с Валерией возвращение.
Опять двадцать пять. Вот только этого ему сейчас и не хватало.
— Валер, нет. И мы с ней об этом уже говорили.
