Сдвинув в сторону тонкую кружевную ткань, его палец прикасается к сокровенному, и он резко вбирает в себя воздух, потому что там… там свидетельство того, что мне нужно.
— Этого? — хриплый шёпот сотрясает мой мир, а палец движется дальше.
Я шумно выдыхаю и вдыхаю снова.
Он останавливается, замирает. И я невольно всхлипываю, ужаснувшись одной только мысли, что он отставит меня… вот так. Когда всё внутри плавится от нестерпимого жара и жажды освобождения.
— Этого? — повторяет он не своим голосом. — Скажи мне, Полина.
И я сдаюсь. Я киваю. Раз и ещё раз, чтобы наверняка.
И он возвращается. Его руки везде, его тело будто бы содрогается вместе с моим, когда меня накрывает волна слепящего наслаждения.
Какое-то время мы вот так и стоим. Он терпеливо ждёт, пока я успокоюсь.
А потом склоняется к самому моему уху:
— Только не смей мне припоминать, что я обещал до тебя не дотрагиваться, — низкий голос ломается от непонятных мне эмоций. — Иначе я вряд ли захочу снова тебе помогать, когда ты ненароком перевозбудишься от общения со столичными львами.
Глава 39
Он смутно помнил, как добрался до собственной спальни. Тело скручивало в узлы.
Не было с ним такого. Никогда не было.
Чтобы вот так кого-то хотеть… до умопомрачения. Хотеть до того, чтобы откровенно бояться силы такого желания.
Ему стоило пошевеливаться и уйти в свою спальню прежде, чем она с ним заговорила. Он ведь знал, что это паршивая идея. Она всю дорогу ёрзала и места себе не находила. Но общение с теми тремя малознакомыми ему мажорами настолько её распалило, что она всё же решилась попытать счастья…
С чего бы ещё ей так возбудиться?
Он сорвал с себя одежду и сунулся в ванную, врубил прохладный душ, чтобы хоть немного остыть.
Воспоминание о случившемся до сих пор прогоняло по телу электрический ток.
Пережитое вплавилось в мозг. Ощущения до сих пор жили на кончиках пальцев. Гладкая ткань платья, тончайшее кружево нижнего белья и… и всё повторилось. Он снова, как озабоченный подросток, дарил себе необходимое облегчение в уединении душевой.
И это переходило всякие границы разумного.
Он не планировал заходить так далеко. Всё произошло будто само собой — она тянула его к себе, словно магнит. Стоило её коснутся, и он не мог остановиться. Чувствовал, как она напряжена. Видел, как рефлекторно сжимаются под грешно алой тканью платья упругие бёдра. Чуял то, чего ей хотелось.
И вдруг осознал, что не смог бы ей этого не дать. Даже если он и не был причиной того, что с ней творилось.
