Встряхнуть её хорошенько — так, чтобы зубы клацнули."
"Шашни… Твою-то мать!
Его скручивало в узлы от необходимости объяснять и оправдываться. Гордость жрала его изнутри с такой же пугающей жадностью, что и ревность вперемешку с бешенством, которое будили в нём её обвинения.
«Ты всё не так поняла», — бесконечно унизительная формулировка. Он не стал бы ею пользоваться. Он не тряпка, не подкаблучник. Он шею гнуть не намерен.
Никогда ни перед кем не делал этого и не собирается!
— Ты идиотка, если веришь в это, — процедил он, сверля её взглядом.
В зелёных глазах мелькнуло изумление, но тут же сменилось презрением и откровенным гневом. Она, конечно же, не поверила.
— Нет, это ты идиот! Ты идиот, раз веришь в это! — она дёрнула подбородком в сторону ноута на столе и возобновила попытки освободиться из его хватки.
— Идиотом я был бы, если бы второй раз наступил на те же грабли!
Она даже побелела от этих слов, зашипев:
— Не смей чесать меня под одну гребёнку с остальными!
— Я никогда тебя с ней не сравнивал, — прорычал он.
— Но это не значит, что ты не поступишь так же, как поступила она! Слишком много соблазнов. Слишком много, чтобы не сдаться.
— Соблазнов?.. О чём ты вообще говоришь?..
Он не успел прикусить свой язык. Страхи и неуверенность ползли из него к свету, почуяв свободу быть наконец озвученными и услышанными:
— Возле тебя постоянно кто-нибудь вьётся. Всегда. Всегда! Заказчики, твой бывший начальник, бывший коллега, с полдюжины знакомых, которых из вашей лавки было не вытравить!
— Но ты постарался!
— Я ничего им не делал, чтоб тебя! Они продолжали вздыхать по тебе, даже когда мы встречались.
Если бы я постарался, ни один из них и на пушечный выстрел к тебе не подошёл бы!
— Мне на них было плевать.
— Но мне — нет! Потому что я знаю, что я не подарок! Что однажды ты устанешь от всего этого. Захочешь уйти! И у тебя всегда, всегда была бы уйма, мать твою, вариантов! Ты могла бы выбрать любого, стоило лишь захотеть!
— Да с чего ты вообще это взял?!
Его пальцы вдавились в её хрупкие плечи.
Её разгневанное лицо было непозволительно близко.
Из тёмных, опасных глубин поднималось дико неуместное желание поставить на паузу эту грызню. И всё, что он сейчас по-настоящему видел — её зовущие губы. Её нежную бледную кожу.
— Да потому что тебя все хотят! Как… как можно тебя не хотеть?
Она успела вдохнуть, чтобы ответить, а он не успел остановиться.
И вопреки всякому здравому смыслу впился в её полуоткрытые губы грубым и злым поцелуем.
