Это при том, что я видеть его сейчас не могла. Воротило от одной только мысли. Но это не имело значения. Мне нужна была правда.
К сожалению, сегодня Алексеев в магазине так и не появился, а после обеда загруженность резко возросла, и домой я отправилась значительно позже обычного.
На выходе из магазина собиралась было достать телефон, чтобы вызвать такси, но не пришлось.
От припаркованного у тротуара Porsche мне помахал Кирилл, наш водитель.
— Вы задерживались, вот Герман Александрович меня и прислал.
Я поколебалась всего пару мгновений.
К чему устраивать сцены в стиле «я гордая и независимая»? Раз уж такая гордая и независимая, наверное, стоило в обеденный перерыв не чай со Светкой в кофейне на углу распивать, а носиться по городу в поисках съёмной квартиры.
Я вздохнула и полезла в авто, где с неимоверным облегчением скинула с себя немилосердно надавившие за день туфли.
Домой я ехала с тяжёлым сердцем и твёрдым намерением завтра же всерьёз приступить к поискам той самой квартиры.
И совершенно не могла предугадать, каким выдастся этот вечер…
Глава 31
— И от них есть какие-нибудь новости?
Его личный начальник безопасности Ильмин взял пару секунд на раздумья:
— Шеф, ну.
.. у них других камер наблюдения попросту нет.
— В смысле?
— Наши ребята влезли к ним в систему, а там… пусто. Материал с указанной даты имеется. Вам его переслать?
— Перешли.
Он отключился, поймал в зеркале заднего вида Сашкин взгляд — телохранитель, севший сегодня за руль, выглядел обеспокоенным.
— Что?
— Ничего, Герман Александрович.
— Говори. Я же вижу, тебя что-то мучает.
— Это не моё дело.
— Сашка, хоть ты мне мозги не люби, а? Ты же знаешь, что мне твоё мнение небезразлично.
Сашка сдался, но по всему было видно, что заговаривать на эту тему ему было не слишком-то удобно.
— Да просто… вы же вроде как Лиле Сергеевне обещали.
Его глаза приклеились к Сашкиным. Надо же, его ходячая совесть помнила об этом давнем разговоре.
— Обстоятельства изменились, — буркнул Герман, отворачиваясь к окну.
— Разве? — позволил себе Сашка.
— Слушай, тогда совсем о другом шла речь. Лилю пугало, что я из ревности начну её мониторить, — внутри всё сопротивлялось этому разговору, но честный и бесконечно преданный Сашка был одним из немногих, с кем Герман мог говорить открыто и без обиняков. — Я поклялся никогда детективов к ней не приставлять. Я не приставлял. Она знает, что я не стал бы каждый её шаг отслеживать. Я держу своё слово.
— А люди Ильмина…
— Они не ищейки.
