Мне требовалось время на восполнение хоть каких-нибудь сил.
А уж когда я увидела имя контакта входящего, посчитала это за знак. Вот он, сам объявился. Сейчас и узнаешь, где он пропадал и связано ли это как-нибудь с пропажей Алексеева, ситуация с которым за весь день так и не прояснилась.
Наскоро попрощавшись с подругой, я накинула плащ, подхватила сумку и вылетела из магазина, безошибочно определив место, где припарковалось авто мужа.
Хоть бы он был без водителя.
Вот о том, что он мог в салоне быть не один, я как-то совсем не подумала.
Но мне повезло. Герман сам был за рулём.
Юркнув на переднее сиденье, я коротко поздоровалась и потянулась за ремнём безопасности. Это странным образом придало мне сил, будто бы слегка заземлило и даже успокоило.
Я ничего не могла с собой поделать и окинула его взглядом, будто всерьёз опасалась по косвенным признакам определить, где именно он пропадал весь сегодняшний день.
Не определила.
Герман выглядел так, будто только что покинул свой кабинет. Ничего в нём не сообщало о его дневных активностях.
— Не ожидал, что ты согласишься, — он смотрел на дорогу, делая вид, что целиком и полностью сосредоточен на своей первостепенной задаче.
— Очередное разочарование? — не сдержалась я, приказывая себе разжать пальцы, клещами вцепившиеся в сумку, которую я держала у себя на коленях.
Эта фраза, на удивление, заставила уголок его рта приподняться, обозначив усмешку.
— Скорее наоборот.
Он был спокоен. Не скажу, что расслаблен. Может, и нет. Но и видимого напряжения в нём не ощущалось.
Всё-таки это должно обнадёживать, верно?..
Но как бы он сейчас ни выглядел, отчаянное желание узнать хоть что-нибудь было сильнее меня. Сильнее всякой осторожности.
— Как прошёл день?
Герман не отрывал глаз от дороги, лишь едва заметно пожал плечами:
— Продуктивно.
— Было много работы?
— Как и всегда. Но к офису отношения она не имела.
Моё сердце заколотилось. Неужели даже не будет скрывать, что на работе сегодня не появлялся?
— Вот как?.. Сторонние проекты? — сейчас я чувствовала себя искусителем, намеренно понукающим мужа солгать или как минимум увильнуть от ответа.
Он не поддался.
— Не о проектах речь. Я был занят по личным причинам.
По личным причинам…
Его слова вогнали меня в совершеннейший ступор. За ними могло крыться всё, что угодно. К тому же… формулировка словно подразумевала, что я в круг его личного больше и не вхожу.
Тут же вспомнились сверкавшие злобой глаза Игнатьевой и её безжалостные слова.
