Измена. Не могу простить (СИ)

Его глаза. Скулы, губы. Брови, хмуро сведённые на переносице. Он тоже не оглядывался — глядел на меня в упор, и хотелось спрятаться куда-нибудь от его взгляда, заползти хоть под лавку, сжаться в позе эмбриона, закрыть голову руками.

— Пойдём отсюда, Маш, — шагнул он ко мне, вырвал сигарету из ослабевших пальцев.

— Эй, вы куда? — кажется, Валерка удивился. — Мы ещё не закончили!

— Бежим, — шепнула одними губами, схватила Андрея за руку и потянула за собой.

Ноги несли меня отсюда подальше. За спиной словно выросли крылья.

Андрей вначале упёрся — я чувствовала его сопротивление. Но если я хотела, то могла бы, наверное, стену проломить."

"Ещё никогда в жизни я не была столь настойчивой и целеустремлённой. И он дрогнул — бежал за мной вслед, ведомый моей рукой, что, казалось, намертво приклеилась к его ладони.

Что-то кричали нам вслед. Наверное, ржали и улюлюкали. Мне было всё равно. Я мчалась, как ветер. До тех пор, пока лёгкие не начали разрываться от нехватки кислорода.

Глава 7

— Хватит! — остановил он меня.

Дышал шумно, но не так сильно, как я, что хватала ртом воздух. — А теперь объяснись! — приказал. И лицо его, суровое, жёсткое, не сулило ничего хорошего.

— Нечего объяснять, — прохрипела я, как только отдышалась.

— Наверное, есть, Маша. Что ты делала в этой компании?

Боль скрутилась ядовитой змеёй где-то в солнечном сплетении. И дело было вовсе не в том, что я мчалась, как сумасшедшая.

— А ты как думаешь? — задрала я нос и посмотрела с вызовом ему в глаза.

Старший Сотников пошёл в мать — светловолосый, брови тёмные, глаза — как небо в ясный день.

Но сейчас он больше похож на тучу — грозную, готовую разразиться молниями и громом.

Сердце норовило выскочить из груди. И дело снова не в том, что я до сих пор не могла отойти от быстрого бега. Сейчас он скажет, что я испорченная. Оторва. И не могу быть подругой Ане. Но хуже всего то, что он подумает обо мне.

— Тебе тринадцать, Маш, — зашевелились его божественные губы, на которые я не раз и не два заглядывалась, тайно глотая слюну.

 — Девочки в твоём возрасте давно спят в своих кроватках.

— Вот только не надо морали мне читать, ладно, Сотников? — огрызнулась зло. И вовсе не потому, что вёл он себя, как взрослый дяденька. Ему семнадцать. Он в этом году школу оканчивает. Это от испуга. Оттого, что он увидел меня такой. — Не у всех они есть, кроватки принцесс. И не все, к сожалению, принцессы.

Он посмотрел на меня мягче и чуть пристальнее. Разгладилась морщинка у него между бровей.