Измена. Не прощу твою ложь (СИ)

Несколько лет назад мы с Марком специально ездили сюда смотреть место для строительства, он надеялся, что проект отдадут его архитектурному бюро. А, когда разработкой все-таки занялись зарубежные специалисты, еще несколько раз приезжали, чтобы дать ему возможность ревниво покритиковать концепцию, внешний вид и материалы. Я согласно поддакивала и негодовала, ведь мой талантливый супруг все сделал бы намного лучше.

И вот я здесь. В том самом месте, где под высоченным стилобатом похоронены мечты моего гениального мужа.

Шурша шинами, машина останавливается у парадного входа с огромным, отделанным мрамором, входом, и Лев, деловито выгрузив мои вещи, открывает мне дверь. Опираясь на ладонь, я выхожу на улицу и задираю голову вверх, пытаясь рассмотреть верхние этажи. Неужели я буду здесь жить?

- У вас апартаменты номер триста семь, - кладет ключи мне в руку.

Я растерянно перебираю ключи и переминаюсь с ноги на ногу. Как-то неловко - чужая квартира, пафосный дом. Жалобно смотрю на своего спутника, мне туда что, одной подниматься?

Он понимает причину напавшей на меня робости. Вздыхает, устало подкатывает глаза и, подхватив чемодан, коротко рявкает:

- Пойдемте, у меня мало времени. Провожу.

Поднимаюсь за ним по лестнице, прохожу через вращающуюся дверь и оказываюсь в вестибюле, размахом напоминающем фойе Большого театра. Пожилая консьержка, заметив нас, пулей вылетает из-за стойки:

- Доброе утро, Лев Александрович.

Лев Александрович хмуро косится на меня, явно недоволен, что его узнали.

- Все хорошо. Проводите, пожалуйста, гостью до триста седьмой.

- Конечно, все сделаем, – консьержка улыбается шире чеширского кота, всем своим видом демонстрируя готовность совершить ради него любой подвиг.

Лев нетерпеливо подталкивает меня в спину:

- Идите же, вас проводят.

- А куда нам?

- Я напишу.

Мой спутник разворачивается и уходит, а мы вместе с консьержкой смотрим, как удаляется его широкая спина. Она – восторженно, а я - обреченно. Лев Александрович меня, конечно, пугает. Но я чувствую в нем свою опору, остаться одной мне страшно.

- Лев Александрович, он кто? – шепотом спрашиваю у нее.

- Тш… - шипит она, прикладывая палец к губам.