Измена не самое страшное [СИ]

Новая зубная щетка стояла в стаканчике, новое никем не тронутое мыло в форме ракушки, даже халаты имелись, белые одинаковые, безликие, они висели возле душевой. Явно чистые, что к лучшему. Вещь с запахом Мурата я надеть бы не смогла.

К моему облегчению, когда я покинула ванну, муж уже спал. Подергав дверь и убедившись, что она заперта, ринулась к окну, но и оно оказалось заблокировано. Вымотанная, свернулась в позе эмбриона на свободной части кровати, к сожалению, иных горизонтальных поверхностей, кроме пола, в комнате больше не было.

Просыпаться не хотелось. Стоило открыть глаза, как сердце забилось от страха быстрее. Воспоминания о вчерашней ночи накрыли лавиной. Ослепительные лучи утреннего солнца проникали сквозь кружевные занавески, отбрасывая мягкое сияние на паркетный пол. За окном пели птички. Будто и не было вчера в моей жизни тех ужасов… Я же желала вернуться обратно в царство снов, где чувствовала себя в безопасности.

Окружающая обстановка казалась чужой и неприветливой, комната напоминала скорее тюрьму, чем убежище.

Поразительно, насколько сильно исказилось мое восприятие. Если вчера я пребывала в эйфории от красоты дома, то теперь, даже воздух казался тяжелым, словно удушающим. Каждый предмет мебели будто насмехался надо мной, напоминал о боли, которую мне пришлось пережить в этих стенах.

Взгляд невольно зацепился за букет белых роз, заботливо разложенный на кровати. Что это? Попытка Мурата извиниться? Смотрела на бутоны и кроме горечи ничего не чувствовала. Их первозданная красота будто ярко напоминала о моих пострадавших душе и теле.

Контраст между нежной чистотой цветов и уродством реальности был слишком ярким. Извинения, которые они должны были передать, казались пустыми, неискренними.

— Доброе утро, — испуганно посмотрела на вошедшего с подносом Мурата. Он уже успел привести себя в порядок и облачился в деловой костюм. Побритый, благоухал своим парфюмом, будто всё было как обычно, — Проснулась уже? — тон мягкий, успокаивающий. Поставил поднос с кофе и омлетом на тумбочку, а сам присел сиротливо на краешек кровати.

— Я хочу домой… — осторожно следя за каждым его жестом, проговорила я. Видимо, ночью он укрыл меня одеялом и теперь вцепившись в него, натянула практически до самого подбородка.

— Напугал тебя вчера? — нахмурился он расстроенно, — Ангел, ты пойми я столько ждал, надо было умерить свой пыл. Но обещаю, больше подобного не повторится, малышка, — голос его был наполнен такой заботой и нежностью. А в глазах плескалась любовь.