У меня дочь, жена на последних сроках и, твою мать, любовница.
— Идем провожу, — сказал я дочери, но она не шелохнулась. Сидела как в камень превратившаяся и смотрела перед собой.
— Мальчик значит будет? — спросила Лина и сдавила свои маленькие ладошки.
Пальцы, ноготки, тут же впились в кожу, и дочка чуть ли не до дрожи напрягла кулачки.
— Лина, тебя это не касается.
— А кого касается? Зои этой твоей? Да? Конечно она же тебе мальчика родит... —Лина надулась и фыркнула, сложила руки на груди и вдавилась спиной в сиденье.
— Ты не доросла, чтобы обсуждать такие вещи и тем более в таком тоне со мной говорить, — холодно заметил я хотя внутри уже расхреначил всю гостиную и вместе с ней террасу. Бесило. До зубовного скрежета бесила эта ситуация."
"— А Зоя доросла, чтобы детей тебе рожать? — крикнула зло Лина и резко выскочила из машины. Дверью шваркнула с такой силой, словно бы ударил стокилограммовый мужик, а не десятилетка. Я сдавил пальцами переносицу и вышел следом.
Лина побежала по подъезду прямо на третий этаж и забарабанила в дверь тещи.
Открыл тесть и долго смотрел на меня. Я засунул руки в карманы и вытащил из левого бумажник. Достал карту и протянул Георгию Васильевичу.
— Лине на конфеты, — сказал я, не обращая внимание на показное равнодушие и просто положил карту на столик у двери. Дочь без слов ввинтилась в квартиру мимо деда, и тут тесть спросил:
— Довел мою девочку, да? — тесть у меня мужик правильный, поэтому ни о каких хороших отношениях речи больше не могло идти, он не поймет, а станет бить себя левой пяткой в грудь, что сам поднимет моих дочерей.
Похвально. Но глупо.
— Тонус матки, ничего серьезного... — отозвался небрежно я и развернулся.
— Мудак хренов... — бросил мне в спину тесть и я хохотнул:
— Георгий Васильевич теперь можем не долбиться в десна, а говорить друг другу правду. Спасибо, что начали первым! — рявкнул я и начал спускаться по лестнице.
Сел в машину и зарычал.
Твою мать. Какой насыщенный вечер.
Я завел машину и выехал со двора. Варвара если хорошо вцепилась, то не отстанет.
Будет давить и давить с этой изменой, как будто помер кто-то.
Я покачал головой. Психанул.
Половина страны так живет, но Варе надо сделать из всего трагедию.
Когда я поднялся на этаж, то снова наткнулся лечащего жены.
— Вы не задерживайтесь. После полуночи из больницы тяжело выйти, только если через запасной выход.
Я не обратил внимания на эту тупую ненужную реплику и прошел к палате. Толкнул дверь и вдруг понял, что Варя не спала.
