Я ведь все объяснил о том, что это ничего не значит, сунул ей бабла, чтобы платьишко себе новое купила и ведь договорились. И вылезла из машины счастливая.
Но нет.
Потому что предатели всегда получают по своим заслугам. Закон мироздания такой!
— Я надеюсь, ты меня услышала, — сказал ей тяжело. Зоя покачала головой, то ли не понимая, что я пытался от неё добиться, то ли говоря мне о том, что она ни хрена не слышала. Я зарычал, и на её глазах выступили слезы. Мне хватило одного, того, что она зашла в палату к Варваре.
Она уже не первый раз слышала от меня эти слова, но никак не могла понять. — Тогда объясняю доходчиво, села на жопу и прижала её. Как только наступит время для внутриутробного теста днк, ты его сделаешь. Не сделаешь — крутись дальше сама как хочешь, мне плевать. Что ты там будешь рожать, кого ты будешь рожать. Хоть игрушку, хоть зверёнка. Хоть неведомо ребёнка. Но твой отказ от теста будет говорить о том, что этот ребёнок не мой, и, соответственно, никаких претензий выкатывать никто мне не сможет.
И даже если потом, когда ты родишь каким-то волшебным образом окажется, что я отец ребёнка, это все равно не поменяет дело. Ты пойдёшь и в ближайшие пару недель сделаешь этот грёбаный тест. А я буду рядом и буду наблюдать, чтобы никто не влез в результаты анализов.
— Я не думала, что ты можешь быть таким. Тогда ты вёл себя по другому. Тогда ты не угрожал моей семье.
— Тогда ты не лезла не в своё дело. Сейчас ты для меня не развлечение, а проблема, а проблемы я привык решать жёстко.
Надеюсь, ты поняла?
29.
Олег.
Я вытолкнул Зою на улицу и открыл ворота, чтобы она вышла, посмотрел по камере наблюдения, как она, ссутулившись, протопала по тропинке и скрылась за забором, ударил по датчику, закрывая двери, и в тишине дома понял, что начал сходить с ума.
Никогда не любил пить, но состояние было именно ужраться.
Всего лишь один косяк разрушил целиком мою жизнь, устаканившуюся, выверенную до миллиметра. Теперь можно сказать, я не знал, что делать с Варей, не знал, что делать с Линой.
Надо было просто собраться и прийти в себя, но вместо этого я пил, не чувствуя вкуса алкоголя, задавливал воющий, кричащий внутри голос о том, что надо сорваться, надо ехать, надо вернуть семью, но я понимал, что я так делаю только хуже, и ещё один приступ схваток мне казалось, что Варя не переживёт.
Утром Зоя написала, что в больнице с угрозой ввкидвша.
Я в сердцах подумал, что поделом.
А с Варей мы о чем-то разговаривали последующие дни.
