— А потом, когда все-таки вызовут бригаду из клиники неврозов, я добьюсь того, что аборт все-таки случится, и ты понимаешь, что в этой ситуации ты вообще никак не повлияешь ни на что.
Тебя будут считать невменяемой. Тебя уже считают невменяемой по той простой причине, что мужик с баблом, который привёз упирающуюся девицу, выглядит менее странно, нежели чем девица, которая рассказывает небылицы про выломанный забор и про удар отцу.
Зоя затряслась, её губы дрогнули, подбородок заходил, как будто бы она собиралась разреветься.
— Ты чудовище, ты не посмеешь так сделать."
"— Я посмею, а немножечко позже, когда я во всем разберусь, я найду какого-нибудь коновала, который под видом обычной манипуляции какой-нибудь лапароскопической все-таки чикнет тебе ненужного ребеночка. И тогда мы посмотрим, как ты будешь себя чувствовать на месте моей супруги, которая лежит сейчас в реанимации. Поняла?
— Не смей ко мне приближаться. Я на тебя напишу заявление, я такой шум подниму.
— Да поднимай, пожалуйста, только сейчас ты никуда из этой больницы не выйдешь, пока тебя не накачают успокоительными, и пока ты не будешь здесь пускать слюни, как последняя припадочная истеричка.
Я подходил все ближе, нависал над ней, она упёрлась в кушетку ногами и, спотыкнувшись, упала на неё.
Я придвинулся сильнее, схватил пальцами её подбородок.
— Я лишу тебя этого ребёнка, чьим бы он ни был, и ты потом ещё не знаю, сколько времени проведёшь в психушке, а ты знаешь, что с красивыми девками под транквилизаторами делают медбратья в психушках? Не знаешь.
А хочешь, я тебе расскажу?
Зоя затряслась, замотала головой.
— Отвали, отвали от меня. Ты псих, ты самый настоящий псих.
— Вот хорошо, ты уже понимаешь, что со мной шутить нельзя. Отлично. А теперь давай ещё проясним пару моментов. Пока ты будешь слюни пускать, твоя мамаша сядет за нападение. А отец скорее всего сопьется, потому что вылезут незакрытые кредиты, долги и прочее. И надеюсь, ты понимаешь, что аборту быть?
— Да не будет никакого аборта, не твой ребёнок.
Отвали от меня. Отвали! — заорала, заревела, закричала Зоя, и в этот момент я склонил голову к плечу и прицокнул языком.
Значит все-таки не мой.
37.
Олег
Я запустил пальцы в волосы и тяжело вздохнул.
— Какого черта? — только и спросил я, потому что у меня цензурных слов большене находилось, хотелось орать матом и проклинать всех последними словами.
— Ты сейчас понимаешь вообще, что спросил? — нервно отозвалась Зоя, стараясь вжаться от меня в кушетку.
