В них отражалось все наше желание отдаться чувствами без остатка, такое яркое и почти до боли нестерпимое, что я не выдержала и первой прервала эту пытку, требовательно прижавшись к нему всем телом.
Даррен тут же ответил жарким поцелуем, заставив меня раствориться в нем. Наши сердца бились в унисон, дыхание смешалось. Жар наших тел, все нарастая и усиливаясь с каждым движением, мог бы спалить все дотла. Мы наслаждались каждым прикосновением, каждым поцелуем, ловили каждый вздох, каждый стон друг друга. Время будто остановилось, и в целом мире не осталось ничего, кроме нас двоих.
Мягкое, почти невесомое прикосновение пальцев к моей щеке разбудило меня. В комнате все еще было темно. Луна ушла, но сквозь высокие кроны деревьев местами проглядывала глубокая синева предрассветного неба, точь-в-точь того же оттенка, что и глаза Даррена, задумчиво глядящие на меня.
— Что такое? — тихо спросила я, не испытывая ни капли беспокойства — лишь только легкий интерес.
Мне вообще с ним было необычайно спокойно и комфортно.
Не приходилось гадать о его мыслях и чувствах, не нужно было сомневаться в себе и своих действиях. Мы были словно на одной волне, и это дарило неописуемое наслаждение.
— Я просто думал, как сильно ошибался до недавних пор, — ответил он, медленно переместив пальцы к моей шее.
Мурашки бежали по коже, и я зажмурилась, млея от этих нежных прикосновений. Хотелось замурлыкать и притянуть его к себе, чтобы повторить то, что было несколькими часами ранее. Но я чувствовала, что Даррен хочет поговорить о чем-то серьезном.
И не ошиблась.
— Говорят, звезды благословляют истинной связью только достойных. А я уж точно не мог отнести себя к одним из них…
— Не говори так, — попросила я. — Кто, как не ты, более других достоин обрести свой кусочек счастья? Ты столько лет в одиночку справлялся со всеми напастями в королевстве, защищал его от аномалий, выполняя работы двух хранителей сразу. Разве это не достижение?
Мягкая, но грустная улыбка тронула его губы.
— В рабочих делах есть другие награды.
А здесь… — он со вздохом сел на постели, ладонью взлохматив свои волосы. Простынь сползла вниз, открыв мне обзор на его подтянутый мускулистый торс. Я так и осталась лежать, беззастенчиво любуясь им снизу. — Понимаешь, я ведь и слова своего пророчества уже давно успел забыть. Там было что-то, связанное с короной, якобы она должна меня чем-то одарить, и воронами, играющими в шахматы. Про значение воронов я все понял, как только занял должность хранителя.
