Можете погулять в саду, там хорошая погода, солнышко.
– С удовольствием.
Провожаю женщину на улицу. Сделав глубокий вдох, направляюсь к кабинету мужа. Он с самого утра закрылся там. Туда Мария отнесла ему завтрак.
– Можно войти? – спрашиваю, толкнув дверь.
Может быть, следовало постучать? Нет, я больше не учтивая, боящаяся слово лишнее сказать жена. Это Оболенский выразил желание пообщаться со мной и не захотел уточнить время.
– Проходи, Ромина.
Сидит за огромным письменным столом, вокруг разбросаны бумаги.
– Если ты занят, я могу зайти позже.
– Нет, не нужно. С кем Артур?
– Я вызвала няню.
– Хорошо. Тебе не помешает помощь.
– Я прекрасно справляюсь! – сразу вскипаю.
– Знаю, я не это имел в виду. Ты же понимаешь.
Спокоен. Самоуверен абсолютно во всем, и меня это дико злит. Выводит из себя его спокойствие!
– О чем ты хотел поговорить?
– Присаживайся, – показывает на удобный кожаный диван возле окна.
Первый порыв – отказаться, но потом мне приходит в голову, что стою перед Оболенским как школьница перед директором.
Поэтому удобно устраиваюсь на диване. Но муж продолжает молчать.
– Я так понимаю, ты решил обсудить ситуацию с Анисой? – решаю все взять в свои руки. – Она правда в тюрьме? Твоя мама так сказала. За наркотики… Это очень странно. Не ожидала от нее такого. Хотя, то что ты с ней спишь тоже стало для меня большой новостью.
Удается произнести все это почти равнодушно. Оболенский бледнеет, только глаза блестят и обжигают жаром.
– Почему ты мне сразу не сказала, что эта тварь достает тебя? Обливает грязью, клевещет?
Встает из-за стола, подходит ко мне, так быстро и неожиданно, что не успеваю отпрянуть.
Поднимает рывком с дивана, прижимая к себе так близко, перехватывает дыхание.
– Отпусти меня! Какой же ты лицемер! – меня трясет, вырываюсь изо всех сил. – Я видела вас, лично присутствовала, когда она… стояла перед тобой на коленях. Ложью ты лишь добавляешь мне отвращения!
Знаю, что так нельзя. Нужно быть хладнокровной и не провоцировать хищника.
Увы, я уже не владею эмоциями.
Странно, но страха не чувствую. Все заполняет гнев. Немного сожаления, совсем крупицы, отголоски. Ведь оно того не стоило. Пусть это уже и не важно.
Алекс легко касается моих волос, словно пытаясь успокоить, как маленького ребенка.
– Ромина… Ты все для меня. Клянусь. Эта тварь больше никогда не появится рядом с тобой. Она была ошибкой. Да, я совершил очень серьезный проступок. Глупый. Никогда себя не прощу. До сих пор вспоминаю с отвращением.
