— Кристина, — он обернулся ко мне, — извинись, и на этом инцидент будет исчерпан.
«Извинись». Звучало, как приказ. Вздёрнув бровь, я скептически посмотрела на Руслана. Он действительно думает, что может заставить меня извиниться, просто приказав? За то, что я сделала нарочно?
Что удивительно, крики девушек стихли моментально. Теперь я слышала шмыганье носа. Шатенка усердно давила из себя слёзы. Но как-то слабо получалось. В глазах горела колючая злость и досада. И не только у неё, а и у подруг.
— Мой отец не оставит это так! — передумав плакать, пригрозила обиженка.
Две другие дружно закивали головами, тоже поминая своих отцов — Альф.
Мне их угрозы были до лампочки. За последние сутки я уяснила одно — мой отец круче всех. А ещё я знала простое правило: позволишь раз о себя вытереть ноги, и станешь тем самым придверным ковриком «welcome», о который вытирают ноги все подряд.
— Извините, что так неудачно уронила тарелку вам в ноги…
Руслан, одобряя, кивнул, не дослушав мою мысль до конца. Три года назад я бы ни за что не позволила себе то, что сказала дальше:
— …нужно было вывернуть её вам на голову.
А тебе, Астахов, не стоит столь явно любезничать с другими женщинами. Я могу это истолковать неоднозначно, как сейчас. Ты всё ещё хочешь, чтобы мы объявили дату свадьбы или отложим на неопределённый срок? Мой папа Тимур Асланович Демидов будет рад увезти меня в родительский дом.
Девицы разом замолчали, глупо хлопая глазами.
— Судья?! — сдавленно пискнула шатенка. Блондинка посмотрела на шатенку, словно уже попрощалась с ней.
Та в свою очередь отступила, напоминая бледную поганку.
— Простите, Руслан Кириллович… Я не хотела стать поводом для ссоры с вашей супругой. Да на меня ничего и не попало!
Третья бочком выскочила из шатра, даже не дожидаясь развязки.
Руслан весь напружинился.
— Все вон.
Сказал тихо, но пробрало до нутра. От Астахова вновь повеяло силой. Словно силовая волна прокатилась по шатру.
Честно говоря, я сама испугалась такого Руслана. Отступала спиной, пока не упёрлась бёдрами в стол.
Побледнела лицом. Руки похолодели, а сердце забилось испуганной птичкой, попавшей в силки.
Утробно рыкнув, Астахов мотнул головой в сторону выхода, и все, кто был в шатре, втягивая головы в плечи, спешно выскочили, оставляя нас наедине.
Уже представив, что мне предстоит выслушать воспитательную нотацию, я суматошно думала, как ответить так, чтобы дошло, что со мной нужно считаться.
И совсем оказалась не готова к тому, что произошло по факту.
