Виктория Андреевна стремится улучшить жизнь женщин во всех стаях. Поэтому в первую очередь мы сделаем всё, чтобы сделать вашу жизнь вне родительского дома наиболее комфортной и привычной для вас. Чтобы вы не чувствовали себя загнанной в угол.
— По факту так и есть, — я отставила пустую чашечку в сторону и взяла веточку кишмиша. Для винограда было ещё рано, этот точно откуда-то привезён, но оказался очень сладким и сочным.
Предоставленная информация вновь заставила задуматься о собственной жертве. Мне шли навстречу так рьяно, что создавалось ощущение вывернутой наизнанку поговорки: знать бы, где упасть — соломки подстелил бы.
Соломка была везде! Собственные страхи начинали казаться надуманными. Опасное чувство. Ведь по сути ещё ничего не опробовано. Как оно будет на самом деле?
Тон собеседника вдруг стал жёстким, но я не приняла это на свой счёт.
— Не можете повлиять на ситуацию — измените к ней своё отношение. Эта мудрость позволила мне вновь встать на ноги, когда у меня отняли мой Клан в Штатах. Похитили мою дочь.
Уничтожили мою семью.
Подобное откровение говорило о степени доверия. Мужчина уже считает меня частью семьи Астаховых.
— Вы знаете, ваша мудрость мне нравится. Но её философский смысл пока не проник в мою душу. Могу с вами поделиться одним: я благодарна своим родителям и семье Астаховых, что дали мне три года. Что будет дальше, даже не предполагаю. Мне во многом нужно разобраться, но прежде в самой себе и в особенностях своего вида. Для меня моё второе Я оказалось неожиданностью.
Даже если мои слова пойдут дальше и достигнут ушей Виктории Андреевны, я не взяла бы их назад. Я в состоянии была осознать всю ценность решения взрослых. Пусть знают моё мнение на их счёт.
Что-то в нашем разговоре царапнуло моё сознание. Сразу я не придала значение пророненной господином Корнуэлом фразе о том, что он пятьдесят лет считает Астаховых семьёй, а сейчас решила уточнить:
— Я ослышалась? Вы сказали, что уже как пятьдесят лет считаете семью Виктории Андреевны своей. Но госпожа Астахова выглядит не старше моих родителей.
Да и вы… не старец.
Мужчина блеснул глазами. Это получилось так, словно голубой цвет быстро сменился на жёлтый и обратно.
— Мне восемьдесят девять. И надеюсь прожить ещё лет двести, — он тихо рассмеялся, видя ошарашенное выражение моего лица.
— Так это правда… В сказках говорится, что оборотни живут до трёхсот лет. А как вы скрываете возраст от людей? Фальшивые документы с исправленной датой рождения?
— Практически угадала.
