Монстр уже не сигналит, он просто несется по мокрому асфальту, проезжает в миллиметрах от меня, сбивая с ног не столкновением, а страхом, что отшатывает меня назад. Я падаю назад, успевая повернуться немного боком, но все равно ударяюсь попой и руками. Как же больно. У-ууу…
Мимо проносятся машины, недовольно сигналя. Я только сейчас замечаю их, и до меня с трудом доходит, что он не съехал, ведь так намного проще, а закрыл меня своей машиной от других.
– Ты вообще чокнутая? Жить надоело? Так утопись иди, нечего под колеса кидаться! Мне сидеть из-за тебя как-то не улыбается!
Из машины выскочил разъяренный водитель, в черной майке.
Короткая стрижка, и рукав татуировок. Не люблю рисунки на теле, они всегда меня раздражали, но на этом бугае они смотрятся неплохо. Кошмар, о чем я вообще думаю сейчас?
Он меня за суицидницу принял, что ли?
– Простите, я случайно… Не хотела… Извините, – заплетающимся от пережитого страха языком пытаюсь оправдаться, но кажется, из-за дождя он не слышит мой шепот.
– Не хотела? Ты на дорогу смотри, прежде чем… – орет на меня, а я прямо на асфальте сжимаюсь в комочек.
Боюсь вставать. Не понимаю, почему он так кричит? Мне тоже страшно. Тоже вся жизнь пронеслась перед глазами. Даже сердце еще бьется раз через три, не может поверить, что мы живы.
– Не понял, ты что, босая, что ли? – удивление в его голосе резануло по ушам, ведь крик резко сменился нормальными децибелами. – Я же тебя вроде не цапанул, чтобы ты в полете тапки растеряла. Ты как? – протягивает руки, чтобы помочь мне встать, -задает вопрос, от которого сердце снова начинает болезненно сжиматься.
Ссора Оли и мужа, крестник…
– Больная! – сигналя, недовольно кричит проезжающий мимо мужчина, и нее лень же ему было опустить стекло, чтобы в дождь ругаться на других.
Это во мне говорит истерика, да?
– Эй, – раскачанный татуированный вновь привлекает к себе внимание. – Давай, поднимай свой… Свою попу с грязи. Или все же я тебя задел и ты не можешь?
Отрицательно киваю, мол, цела, ведь это так.
Но страх так сковал тело, что не могу пошевелиться. Даже руку не могу протянуть, чтобы подняться с чужой помощью. Ужас. Внутри все скрутилось в тугой узел. Мамочки, что же это. Шок? Да?
– Так, понятно, – не видя реакции с моей стороны, мужчина подходит, и, присев, поднимает мое тельце. – М-да, откармливать надо, – больше сам с собой, чем со мной, говорит и несет меня в машину, усаживая на заднее сиденье.
В больших и сильных руках было спокойно и уютно.
