Измена. Один раз не считается! (СИ)

Но меня накрыло, рвануло похотью, и теперь я не знаю, как расхлебать реки жидкого дерьма, разлившиеся по моей вине.

— Никак у меня с женой, Ефим. Ни-как. Проехали! О работе давай поговорим…

Переключаемся на дела, тут все понятно и четко, логически выстроено. С цифрами проще работать — они не подводят и сразу показывают, кто прав.

На некоторое время забываю о проблемах, но Ворону словно неймется, потому что под конец разговора он как-то задумчиво произносит:

— Понять не могу, ты ведь даже не пехнул толком Тамару! — почесывает щетину.

 — На полшишки выдал ей в рот. Хуй его знает, конечно, может, и меньше…"

"— Тамара отчиталась, значит? — с трудом сдерживаюсь.

Так-то я в больнице ее послал, но было уже поздно: подружки моей жены увидели, как мы стояли рядом и обо всем наябедничали жене.

Хорошие подружки, верные, поддерживаают ее. Так почему же мне хочется их слегка… придушить?!

— Я с нее отчет потребовал, — сверкает глазами Ефим. — Ты пойми, Тамара — соска элитная, чистая. Работает с премиум-классом! Я ведь тебя уважить хотел… Самую четкую сосочку подогнал, не силиконовую! Заплатил немало, поэтому и уточнил, как все было.

То есть, по факту, ни хрена не случилось. И если по-деловому рассудить, то предъява от жены должна быть за намерения, а не за дела. Но за намерения предъявлять можно любому. Даже тому, кто на телочек из журнала в туалете дрочит… Это же не измена!

— Для моей жены — измена. Неважно, на полшишки или на шишку было, или, блять, на весь кукан мне шалава присела! Было? Было.

Все, говорить она со мной не хочет!

В ответ Ефим хмыкает и уточняет:

— Принципиальная, что ли?

— Да.

— Хм… — задумывается. — Неужели сейчас такие бывают?

Смотрит, и в его глазах — интерес разгорается.

Интерес, который мне совсем не нравится. Потому что потом Ефим заявляет:

— Я сам с твоей женой перетру.

Если бы я выражался словами Воронова, я бы сказал, что выпал в осадок.

Наверное, поэтому спрашиваю глупо:

— Че?

— С женой твоей, грю, перетру насчет случившегося. Дам реальный расклад, как было! — поднимается, сложив пальцы на пряжке ремня.

Глава 12

Платон

Я поднимаюсь следом за Вороном. После сказанного им во мне все кипит.

Кровь превратилась в кипяток, пар из ушей.

— Ты охренел? — сиплю, придвинувшись к нахальной морде вплотную. — Мало того, что с твоей легкой руки шалава какая-то присосалась ко мне, не отлепить, так ты еще и с женой моей говорить собрался! Как там у вас говорят… Совсем берега попутал?!

— Да ты не ссы, Платон.